Ну, здравствуй, Герой!

Однако, это, что касается материальных ценностей. Но ведь есть ещё и нематериальные. Такие, как информация… и тут простор просто гигантский. Я даже объяснять не стану, какой, ведь это и так очевидно.

Жаль только, что мне самому ничего такого уж секретного не требовалось. Не интересно оно мне было. Точно так же, как чужое имущество. Не нужно оно мне. Своё бы забрать…

А вот со своим, как раз, оказалось всё в полном порядке: лежали мои сумки там, где я их и оставил. В той самой комнате, в том самом положении.

И были они моими. То есть, сразу, без дополнительных каких-то действий, уже принадлежали мне и моему «миру Инстанса». Я мог их просто забрать.

Вот только… рядом с моими сумками на кровати лежало ещё письмо. Письмо и кожаный мешочек-кошелёк сверху на нём.

И они тоже были «моими». То есть, я мог их забрать.

Первым я взял письмо. Оно было написано Альбиной. И написано после возвращения её из Дворца. То есть, после начала «Инстанса». И это было прикольно — не знал, что так вообще можно.

Получается, она добралась до своего поместья быстрее меня (что не удивительно при наличии у неё машины с личным водителем. На колёсах-то оно понятно шустрее выходит, чем на своих двоих), написала письмо и, какими-то специальными действиями, которых я не знаю, заставила это письмо исчезнуть для «реального мира», переместившись в «мир моего Инстанса»… круто. Тоже хочу много знать, как Альбина. Много знать и читерить, используя эти знания.

Письмо… В нём девушка извинялась за то, как всё вышло на этом проклятом балу.

Просила прощения и за себя, и за Карго. И даже за Илону. Рассказывала всё, что знала о «29 Уважухе». Желала удачи, просила не упираться, если не пойдёт. А ещё… делала подарок.

Подарком, что и понятно, был кожаный мешочек на завязке, который я открыл после прочтения письма. Открыл и обалдел: в нём лежали и благородно светились четыре «ядра» A-ранга…

Четыре тысячи золотых, блин… Вот так вот, за здорово живёшь. Просто: «…возьми их.

Надеюсь, они тебе помогут…» Что б я так жил! Четыре тысячи золотых! Охренеть…

И вот что теперь с ними делать? А?

Кабинет без окон, обставленный функционально, со вкусом, пусть и несколько хаотично. Мужчина в белом балахоне, сидящий на кресле перед шахматным столиком, задумчиво потирающий свою пегую бородку. Большой сложный медальон-символ на толстой золотой цепи, лежащий рядом на тумбочке.

Скрипнула, отворяясь, тяжёлая надёжная металлическая дверь.