Еще недавно внешний облик едва волновал Дениса, но теперь каждая деталь вызывала у него недовольство. В прошлом он выглядел лучше: свежее, сильнее, жизнеспособнее, что ли. Его отражение служило отличной демонстрацией ушедших лет.
Появившись на кухне через пару минут, Денис застал Катю с бутылкой виски в руках. Посмотрев на него, она вернулась к своему занятию: поставила на столешницу перед собой стаканы и начала откручивать крышку, так ничего и не сказав.
Проигнорировав стол, Денис встал напротив Кати и облокотился на кухонную тумбу слева от себя.
Наблюдал за ее приготовлениями — точнее был не властен отвести от нее взгляд, и думал. Пытался представить, как лучше начать тот разговор, ради которого сорвался сюда вопреки всем прежним мантрам о новой жизни без тоски о прошлом и безвозвратно утерянном.
В присутствии Кати мыслить здраво было тяжело. То и дело вспоминался их последний поцелуй — бессонными ночами Денис только о нем и думал, — глаз цеплялся то за упавший Кате на лицо локон, но за мелькнувшие в вырезе блузки ключицы.
Фантазия слабела перед тем, что Денис не забыл из проведенных с Катей лет: о ней, о ее теле и сердце.
Употребление алкоголя вдруг показалось ему чересчур рискованной затеей.
— Знаешь, — сказал он непривычно молчаливой в этот вечер Кате, — лучше все-таки чай. А еще лучше — кофе.
Она часто закивала и резким движением опустила на столешницу бутылку. Та приземлилась с гулким дребезжанием.
— Я сейчас сварю. — Катя не смотрела на него, и Денис уже не сомневался, что она нервничает не меньше, чем он.
— Нужно турку достать, я кофеварку еще не купила.
Неосознанно, по памяти, Денис потянулся к навесному шкафчику с посудой, просто желая помочь, и вместе с ним к той же дверце потянулась Катя, секунду назад включавшая чайник. Они замерли, соприкоснувшись рукавами, прямо как у Цветаевой. И в унисон тяжело вздохнули."
"Их легшие на ручку дверцы пальцы, оказавшись столь близко, переплелись сами собой, будто подчиняясь внешней силе. Медленно развернувшись, Денис осторожно привлек Катю к себе.
Просто не смог удержаться. Она поддалась и сделала к нему шаг. Не возражая и ничего не говоря.
Так они и стояли. Крошечными, несмелыми подступами притягивали к себе один другого каждую долю секунды, пока свободного пространства между ними не осталось.
Спокойствие накрыло Дениса с головы до ног вместе с чувством полной принадлежности — он, наконец, был на своем месте. Там, где должен быть. Там, где совершенно хорошо.
