О да, профессор! (СИ)

Юлька похлопала меня по спине, пока я пыталась отдышаться.

— Давай я тебе мятную жвачку дам и вперед, Ритк, пора. Не дай ему завалить себя!

Я качнулась на каблуках. Фак, действительно пора. Шпоры при мне, юбка тоже.

«Фак, фак, фак» — привычно отозвалось эхо.

Ненавижу этот проклятый храм науки. Не-на-ви-жу.

Я сел в машину, завел мотор и прикрыл глаза, готовясь к очередному бессмысленному и беспощадному дню каторги.

Едва я выехал с парковки, раздался звонок. Я нажал кнопку на панели, переводя вызов на громкую связь.

— Привет, Тойфель, ну как ты там?

— Бывало и лучше, Андрей. И тебе недоброе утро, — откликнулся я со вселенской тоской в голосе.

— Нет, Матвей, мне тебя не жалко, — обрубил мой издатель.

С Андреем Бруштейном я почти дружил. Правда, это не помешало ему в один прекрасный день поставить мне ультиматум. Наглая еврейская морда. Прижал меня в самый неприятный момент.

— Как успехи с книгой? Когда ждать синопсис? — выдал он свои любимые вопросы.

Раз в неделю Андрей названивал, чтобы почти ненавязчиво поинтересоваться проклятыми успехами, которых не было.

Раньше было хуже. Теребил каждый день, словно ревнивая подружка, которая опять увидела в желтой газете фотки своего знаменитого бойфренда в компании грудастых красоток.

— Я работаю над этим, — ответил я стандартно.

— Насколько эффективно?

— Андрей, завязывай. Сказал же, все будет. Ты сам засунул меня в универ. Откуда время, если приходится нянчить шалопаев-неудачников?

— Твои намеки омерзительны.

— Как и твоя личность и мысли.

— А ты их на расстоянии читаешь? — выпалил я, повышая голос, раздражаясь из-за подначек раньше обычного.

— Мне даже читать не надо ничего. Ты банально предсказуем, Матвей. Но я очень надеюсь, что жадность не позволит тебе продуть.

Вместо ответа я фыркнул и попросил не доставать меня больше, наскоро попрощавшись с приятелем.

Выкрутил руки гад, еще и издевается. Правда, в требованиях Бруштейна был свой резон. Наверно, я бы тоже действовал вот так с загулявшим писателем, который игнорирует сроки выдачи текста.

Надежда у меня оставалась только на чудо и божественное провидение. Музы не помогали уже давно. Да и не положено мне теперь по статусу муз трахать вдохновения для.

Я сам заканчивал когда-то филфак и ненавидел его. Всем сердцем. Думал, переведусь на журналистику или хотя бы романо-германский, но так и проболтался среди девок в бабьем царстве филологии. В этом были свои плюсы, конечно. Я никогда не чувствовал себя таким востребованным в школе.