О да, профессор! (СИ)

Да и сам Азаров, можно сказать, не скрывал пренебрежения к собственной работе. Он не ответил ничего вразумительного ни мне, ни остальным членам комиссии. Тему не раскрыл, читал с листа, спотыкаясь, и, вообще, нес что-то неудобоваримое.

Я принял решение, что буду настаивать на неуде для него. Пусть переписывает. До осени успеет. Меня поддержали в этом вопросе все. Так же, как и я поддержал всех, что Марго достойна отличной оценки за курсовую.

Было чертовски сложно сдерживать эмоции, чопорно поздравляя ее после оглашения оценок.

Кажется, я все же улыбался. Не было сил скрывать свою гордость и радость. Меня немного покоробил лишь злобно завистливый взгляд Азарова. Он смотрел на нас прямо и бесцеремонно, совершенно неприлично.

Марго поймала меня в коридоре, у меня еще были дела в универе, а она отправлялась с одногруппниками отмечать сдачу в кафе. Затолкнула под лестницу, в пыльный полумрак, и с яркой улыбкой приподняла юбку.

— Видишь? Я сдержала слово.

Я вжал ее в стену, целуя и исследуя руками тело. Сколько бы дней не прошло, как и в самый первый раз, рядом с ней я всегда заводился вполоборота.

— Это тебя Гёте так возбудил, Марго? — прошептал в ее губы, медленно ведя пальцами по влажным складкам.

Она не ответила. Я не дал ей ответить, заглушив громкий стон поцелуем. Ввел сразу два пальца и сделал так, что уже через мгновение она задрожала в моих руках из-за оргазма.

Средь бела дня, под лестницей, где каждый мог увидеть. Мы явно сошли с ума, но было совсем неясно, как бороться с этим. Только лето, наше общее лето, могло спасти нас.

Я запру ее в своей квартире и не буду выпускать из постели.

Нет, сначала познакомлюсь с ее родителями, а потом запру.

— Я отпросилась у мамы на вечер, — прошептала Марго, все еще тяжело дыша после оргазма. — Вам придется только немного подождать меня, профессор.

— Как раз все закончу и потом заберу тебя, идет? Но, Марго, ты же не собираешься и дальше…

Она закатила глаза и чмокнула меня в губы.

— Нет, к одногруппникам я так не пойду.

Достала из рюкзака белье, а я вдруг перехватил ее трусики и опустился на колени.

Расширившимися глазами она следила за каждым моим движением. Аллегория была понятной, и не только Марго удивилась ей. Я и сам не ожидал от себя такого.

Стоя на одном колене перед ней, я спросил:

— Согласна ли ты, чтобы я… Надел их на тебя?

Пожалуй, самым эротичным было не то, что мне приходилось десятки раз снимать их с нее. Надеть их, стоя перед ней на коленях, оказалось действом горячим, как сам ад.