О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

— В смысле, как? — переспросил Максимус недоумённо. — Разумеется, я женюсь.

— А как же… эээ… личное счастье? — обескуражено спросил Ларри, в который раз за вечер чувствуя себя чёртовски глупо. — Ты ведь не любишь её…

— Я её очень люблю, — возразил Максимус и улыбнулся. — И она меня. Как друга, разумеется. Меня немного смущает, что с ней придётся спать, чтобы заделать наследника, но во всём остальном я считаю, что мне безмерно повезло. Мы уже присмотрели прекрасное поместье с двумя изолированными жилыми зонами, хотя я, разумеется, буду ревностно следить, чтобы она не вздумала строить личное счастье с кем-то, кто мне категорически не понравится.

Откровенность Нимоя пугала и завораживала. Несмотря на беззаботный тон, Ларри всё равно видел во всей этой ситуации настоящую драму. Вынужденный брак, поломанные судьбы, связывающие по рукам и ногам обязательства… Или он принимает всё излишне близко к сердцу? Нимой не выглядел ни поломанным, ни чем-то там связанным — скорее наоборот, свободным и довольным жизнью, как сытый кот.

— Так значит, твоя невеста передавала мне привет? — протянул Ларри несколько смущённо. — Ты ей рассказал?..

— Не в подробностях, — ухмыльнулся Максимус. — И кто именно меня вчера так неожиданно поимел, тоже не сказал. Пока.

— И что она?

— Смеялась, — Максимус и сам рассмеялся, заметив, что Ларс отчётливо покраснел. — Не обращай внимания, она всё время надо мной ржёт.

— Замечательная девушка, — съязвил Ларри и почувствовал себя отомщённым, когда Нимой надулся.

Сидеть с Нимоем на кухне и болтать о его личной жизни было чертовски нелепо, но Ларри нравилось. Настолько, что он и забыл о настоящей цели визита Максимуса, и тот не замедлил о ней напомнить.

— Нет, чаю я уже напился, спасибо, — сказал и встал со стула, подходя к Ларри вплотную. — Теперь хотелось бы других жидкостей.

Твою мать! Ну как могут пошлости звучать так легко и естественно? Ларри был уверен, что скажи он что-либо подобное, это будет ничерта не сексуально, а скорее смешно и жалко.

— Что, Нимой, не терпится отсосать? — вопреки сомнениям, слова сорвались с языка легко и непринуждённо, а прозвучали хрипло и весомо — так, что у Максимуса загорелись глаза.

Он подошёл к Ларри и медленно опустился перед ним на корточки.

— Я могу отсосать, — сказал хрипло, кладя руки ему на колени. — Но я хочу, чтобы ты меня трахнул.