О смертельных схватках и их победителях (СИ)

Дверь распахнулась, стремительно вошел злой ректор, захлопнув несчастную створку на ходу, прошел, остановился перед испуганно сжавшейся мной, несколько секунд хмуро смотрел, затем произнес:"

"— Я все думал, от чего же Рханэ не заявился ко мне ночью, или как минимум на рассвете, оказалось он консультировался с артефакторами.

Жутко было находиться с Гаэр-ашем в одном помещении, вообще хотелось спрятаться и стать незаметной, но любопытство…

— Почему вы так решили? — спросила я.

— Риаллин, — раздражение в голосе, — учись слушать.

Если честно, я даже не подумала об этом, просто испугалась.

Ректор укоризненно покачал головой, после чего круто развернулся, прошел, сел в кресло напротив меня, и постукивая ногтями по подлокотнику, поинтересовался, пристально глядя на меня:

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, зачем мне потребовалось опекунство над тобой?

Хотелось промолчать.

— Чтобы обеспечить мою неприкосновенность.

Ректор кивнул, несколько благожелательно улыбнувшись. Мне же, отчетливо осознающей что в данной ситуации стоит помалкивать, сдержаться не удалось и я выпалила:

— Можно было бы сразу мне об этом сказать. Я все же разумный человек, а не марионетка, лорд Гаэр-аш, и быть вашей марионеткой это…

— Стоп! — ледяным не терпящим возражений тоном перебил меня глава Некроса.

Я умолкла, зло, глядя на ректора.

— Риаллин, — уже гораздо мягче продолжил он, — ты конечно разумный человек, я с этим спорить не буду, но у тебя какой-то извращенный разум, любовь моя, и если когда речь идет о спасении того же Гобби или о жизнях ребят ты вполне разумна, то едва речь заходит о тебе, начинаются извращения.

Прежде чем даже понять сказанное, разъяренно потребовала:

— Не называйте меня так!

На что мне холодно отрезали:

— Я не закончил.

Умолкла, мечтая лишь об одном — исчезнуть отсюда.

Гаэр-аш удовлетворенно кивнул, принимая мое молчание и продолжил:

— Я хотел объяснить. Привел в тайный ритуальный зал, в который помимо меня не вступала нога ни единого живого человека, попытался объяснить, что жизнь — это единственная невозвратимая ценность, и что хватит беспрестанно подвергать себя опасности ради Гобби, но ты этого не услышала.