Обаятельное чудовище

Выбираю наугад какой-то гель, откручиваю крышку, выдавливаю немного на ладонь и наношу на все тело.

Гель пенится, ласкает кожу, а я безошибочно угадываю запах Тима, к которому уже привыкла. Не удивительно, что этот аромат заставляет почувствовать, словно сам Тим где-то рядом. Я почти ощущаю касания его пальцев к своей коже, его горячие поцелуи, его объятия.

Я наклоняю голову назад и намыливаю волосы. Взбиваю пальцами пену, массирую и смываю. Не могу отделаться от мысли, что постоянно думаю о лежащем в соседней комнате Левицком.

Он не обязан был возиться со мной. Наверное, я теперь должна как-то выразить ему свою… благодарность?

Но от мысли о том, что стоит предложить ему свое тело в знак признательности, у меня к горлу подкатывает тошнота. Я зажмуриваюсь. Как же сильно, долго и упорно мне внушали мысль, что я просто вещь… Это почти сработало…

Та часть моего сознания, которая всегда продолжала верить, что где-то в другом измерении еще существует нормальная жизнь, она почти сдалась, уступив место психическому искажению, сломившему мое восприятие человеческих отношений.

«Мое тело — всего лишь инструмент. Вещь. Чья-то собственность» — вот во что я почти поверила. К тому же, это проще, чем верить во что-то искреннее и светлое, во что-то настолько редкое, что его, наверняка, уже и нет на земле. В любовь. Какая же глупость! Нет. Здесь все покупается и продается, в том числе и секс. Это просто товар. Просто действо. Так почему бы не относиться к нему проще? Зачем все усложнять?

Я выключаю воду, вытираюсь и обматываю полотенце вокруг тела.

Мокрые волосы струятся по моим плечам. Осторожно ступаю босыми ступнями на пол и прислушиваюсь к тишине. Бросаю последний взгляд в зеркало и облизываю пересохшие губы.

Но лучше сейчас, потому что никаких «потом» у меня может больше не быть.

Я выхожу из ванной и иду в спальню. Тим уже не спит. Он сидит на краю кровати, разговаривая по телефону. Свободной левой рукой пытается застегнуть на себе рубашку.

Когда парень замечает мое появление, я закусываю губу. Какой же он все-таки уютный и домашний в этой рубашке и в боксерах, со слегка помятым лицом и сонным взглядом, с этой приветливой улыбкой, которую он мне дарит, продолжая свой разговор.

— Да, Даш, все, не переживай. — Говорит он, подмигивая мне. — Найдется твоя Марта, дрыхнет еще, наверное. Да-да, сама же видела вчера, в каком она была состоянии.

Мои щеки вспыхивают.