Обаятельное чудовище

Подруга наклоняется на спинку дивана и противно хихикает.

— Бесит, когда ты так делаешь. Вот, что ты ржешь, Ласточкина? Объясни!

— Нет. — Она обмахивается папкой. — Ничего.

— Да говори уже! — Меня начинает раздражать ее поведение.

— Вы хорошо сработались.

— С ней. С Мартой. — Прокашливается Дашка. — Она благотворно влияет на тебя.

— На меня никто не может повлиять.

— Нет, я вижу, что процесс пошел.

— Какой еще процесс?

— Она тебе нравится, да?

— Кто? Гаргулья? — Тяну носом воздух, давая себе передышку, чтобы придумать ответ и выглядеть естественнее, когда буду врать ей.

 — Ну, она… Она меня бесит, конечно. Но… в общем, она… она сексуальная. Да.

— Значит, хочешь затащить ее в постель?

— Ты же понимаешь, что это все испортит?

Я беру еще одну паузу. Набираю в рот воздух, мои щеки раздуваются. Выдыхаю я медленно и осторожно. Тяну время, собираясь с мыслями.

Вчера мы с Мартой долго не могли насытиться друг другом. И дело не в сексе. Дело в Марте. Она такая… порывистая и в то же время нерешительная.

То набрасывается на меня голодной кошкой, то резко врубает тормоза. Для нее все как в первый раз, она будто по наитию действует. Пробует меня, потом отстраняется, смотрит пристально, а затем возвращается за добавкой. Эта девушка никогда не раскрывается полностью, она всегда держит дистанцию, даже когда тебе кажется, что ты обладаешь ею целиком и полностью.

Что будет, если рассказать Дашке о нас? И, в принципе, что такого? Мы ведь ни о чем не договаривались с Мартой.

И не скрываем того, что между нами что-то было. Хотя и не обязались этого афишировать.

Я вез ее вчера домой на своем байке и ощущал настоящую эйфорию. Она так трогательно обхватывала меня руками, боясь упасть. А потом я хотел сделать то, чего обычно никогда не делаю — поцеловать ее на прощание. Но Марта ужасно нервничала: видимо, у нее строгие родители, которые не готовы к тому, чтобы кто-то целовал их дочь под их окнами.

— Не может быть! — Вдруг восклицает Дашка.

Она разглядывает меня пристально, затем наклоняется вперед, хмурит брови и упирает руки в бока:

— Не может быть… Ты уже с ней спал!

— Не отпирайся! Я вижу это по твоему лицу!

— Да не трахал я ее. — Рычу.

Ласточкина погружает пальцы в свою светлую шевелюру и качает головой:

— Можно считать, что этот клуб сдох, так и не заработав в полную силу.

— Потому что вы обязательно скоро разосретесь! Вот почему!

— С чего ты это решила? — Злюсь я.