Обаятельное чудовище

Мое сердце громыхает в такт беспомощному стуку ее каблучков по каменному полу. Она старается поспевать за мной, а я свободной рукой шарю в кармане, в котором спрятан ключ. Мы останавливаемся у двери, я вставляю ключ в замочную скважину, отпираю ее и пропускаю Марту внутрь.

— Включи свет, — просит девушка.

Ее голос печален и тих.

Хлопает дверь, щелкает замок — это я его закрываю.

— Нет. — Не даю ей включить свет.

Перехватываю ее руку, тяну на себя и кладу ладонью на свою грудь.

— Я не хочу, чтобы он трогал тебя! Не хочу, чтобы даже смотрел на тебя! — Признаюсь я, тяжело дыша.

 — Понимаешь?!

Моя грудь вздымается и опадает под ее тонкой кистью. Пусть слышит, как бьется мое сердце, ведь оно бьется для нее одной. Пусть знает, как мне больно. Пусть знает, что я не хочу никого другого. И не собираюсь ее ни с кем делить.

— Тим… — Просит Марта, отстраняясь.

Но я не позволяю ей сделать этого. Крепко держу за запястье.

— Скажи, что я тебе не нужен, и я уйду.

Даже в безумном грохоте моего сердца слышно, как она сглатывает.

— Скажи, что не любишь меня, я отстану. — Настаиваю я.

Мои слова режут воздух в комнате, как острые молнии.

— Я… — Марта сглатывает.

Почти физически получается ощутить ее испуг и смятение.

— Скажи, чтобы я ушел, и я уйду. И больше никогда не вернусь. — Уже громче говорю я.

— Ты меня совсем не знаешь, — ее голос звучит пискляво и неуверенно.

— Разве это так важно? — Я притягиваю ее к себе, мои пальцы скользят по ее затылку, медленно погружаются в ее мягкие волосы.

 — Что такого я могу о тебе узнать, что заставит меня передумать?

— Я не могу тебе сказать…

— Тебе не восемнадцать, а сто двадцать восемь лет? В полнолуние ты покрываешься шерстью и воешь на луну? Что такого страшного я о тебе не знаю? — Усмехаюсь я. — Даже если ты ковыряешь в носу… — Я наклоняюсь и внимательно смотрю в ее глаза. — Боже, серьезно? Ты ковыряешь в носу?!

Она смеется, и я весь превращаюсь в безграничное счастье.

— Хочешь честно? — Я касаюсь лбом ее лба. — Я не отстану от тебя, гаргулья, даже если ты тысячу раз меня пошлешь подальше.

Я буду отгонять от тебя других мужиков: буду убивать их, а трупы складывать в подвале под клубом. Жестко, да? Ну, ладно, просто буду всем им говорить, что ты лесбиянка, чтобы они отстали. А если не отстанут, то буду убивать.

Марта съеживается в моих объятиях, напрягается всем телом, и я замолкаю.

— Нет, серьезно. — Говорю, спустя мгновение. — Я не отдам тебя никому.

— Нет. Не прогоняй меня, пожалуйста.