Обаятельное чудовище

Ресницы Кауффмана трепыхаются, зрачки злобно сужаются.

— Завтра его заберут в клинику и сделают операцию. — С отчаянием сообщаю я. — Он снова сможет двигаться и говорить.

Левицкий оборачивается ко мне.

— Вот почему я ушла.

— Ты хотела сбежать, чтобы он не нашел тебя?

Я медленно мотаю головой влево и вправо.

— Нет. — Втягиваю ртом воздух. — Я ушла потому, что должна была довести до конца то, что начала. Я должна убить его.

— Убить. — Тихо повторяет Марта и закусывает губу.

— Он и так наказан. — Подает голос Ян.

 — Если эта тварь выздоровеет, ему же хуже. Попадет за решетку и надолго.

— Я не дам ему выздороветь. — Она обхватывает свои колени, впивается в них пальцами. — У него деньги и власть. — Начинает раскачиваться взад-вперед. — Ему все сойдет с рук. Если не я, то кто-то другой — он найдет себе новую жертву.

Я подхожу ближе и склоняюсь над ней. Кладу свои ладони на ее, мягко поглаживаю.

— Тебе не нужно этого делать. Слышишь, Марта? Не нужно. — Говорю я. А когда она замирает, глажу ее по щеке.

 — Со мной… — Бросаю взгляд на Яна. — С нами тебе нечего бояться.

— Это не ваша война, уходите! — Восклицает Марта. — Идите, пока не поздно. Я сделаю это! Я должна! Вы не должны нести ответственность вместе со мной.

— Марта. — Беру ее руки в свои и заглядываю ей в глаза. — Марта, я с тобой. Ты должна выслушать меня. Хорошо?

— Угу. — Дрожит она.

— Послушай. Этот человек не причинит тебе вреда. Больше никогда. Я лучше сдохну, чем позволю ему сделать это. Ты слышишь?

— Слышу. — Вздыхает девушка.

— Если ты считаешь, что это единственный выход, то я тебя поддержу. — Поворачиваю голову. — Ян, закрой, пожалуйста, уши.

— Нет, я с вами. — Доносится из-за спины его голос.

— Но… — Она сжимает челюсти, прикусывает губы добела. — Всегда есть какое-то «но», правда?

— Да. — Киваю я. Касаюсь губами обеих ее рук по очереди. — «Но» есть всегда.

— Я должна… — По ее щеке стекает слеза.

— Тогда ты лишишь нас будущего, Марта. Меня и тебя. Нас.

— Но он выздоровеет и…

Марта смотрит на лежащего за моей спиной человека, затем на Яна, а потом уже на меня.

В одно короткое мгновение сомнение и тревога в ее взгляде рассеиваются, и она несмело ныряет в мои объятия.

Не любовь и не страсть, а проклятие. Нельзя все, что я чувствую к ней описать простыми словами. Все оно вот в этих слезах, которые пропитывают сейчас насквозь мою рубашку. В этом диком отчаянии, с которым Марта вцепляется в меня. В ее дыхании, которое навсегда становится для меня чистым воздухом.