Обаятельное чудовище

По поводу тематических вечеринок в разных направлениях. Есть несколько специалистов, которые много лет успешно проводят что-то вроде дискотеки девяностых…

— Что?! — Я подскакиваю на диване. — Не-е-ет! Только не в моем клубе! Я не хочу видеть у себя в «IDOL» старых пердунов! Делай, что хочешь, убивай меня, но этого я не позволю!

— Не знаю. — Прочищает горло она, опять что-то помечая у себя в блокноте. — Мне нужно проконсультироваться с теми, кто имеет такой опыт. Если это направление прибыльное, то почему бы и нет?

— Только через мой труп!

— Я не против.

Труп так труп.

Бью себя с размаху по голове и рычу. Все-таки придется придушить девицу, пока ее куриные мозги не выдали еще с десяток вот таких «гениальных» идей!

Звонки, переговоры, куча перелопаченной информации. Я чувствую себя уставшей, меня сильно клонит в сон. Ставлю локти на стол и окунаю лицо в ладони. Медленно выдыхаю.

А что будет, если я немного прикорну, положив голову на стол? Все равно мой противник мирно спит, развалившись на диване напротив.

Выпрямляюсь и бросаю на него взгляд. Дрыхнет.

Он столько ворчал, хамил, перечил мне и посылал меня подальше, что сам устал. Положил затылок на подлокотник дивана и отрубился прямо на середине фразы.

Приподнимаюсь в кресле и рассматриваю его внимательнее. Лежит. Руки за головой, ноги вытянуты и сложены друг на друга. Будто задумался о чем-то. Но он спит. Это совершенно точно. Дышит размеренно и не реагирует, даже если позвать его.

Я откатываюсь на стуле немного правее и наблюдаю теперь уже за его лицом.

На нем умиротворение. Красивой формы губы заметно искусаны посередине, видимо, сильно нервничал в последние дни. Теперь, когда его рот недвижим и не изрыгает десятки проклятий в мою сторону, он кажется почти совершенным. И я впервые рассматриваю его детально и, не боясь, что меня застукают за этим делом.

Его веки подрагивают — очевидно, ему снится что-то. Рядом с левым уголком рта просматривается маленькая ямочка — та самая, что проявляется четко, если он дерзко ухмыляется.

Но сейчас она кажется по-детски милой, и по ней почему-то очень хочется провести пальцем.

Разумеется, я этого не делаю. Скольжу взглядом по его лицу, по густым коротким волосам цвета жженой карамели, по гладкой коже, на щеках затемненной пробивающейся щетиной, спускаюсь ниже — к сильным рукам, которые умеют хватать грубо и больно. И вдруг задумываюсь: способны ли они на нежность? На ласку, в существование которой я почти уже не верю.