Обаятельное чудовище

Но близость ее тела заставляет забыть о доводах разума, поэтому я продолжаю.

Запускаю ладони в ее мягкие волосы, прижимаюсь к ней бедрами и твердой плотью. Требовательно впиваюсь в ее рот с отчаянным стоном. Я вторгаюсь в него, проникаю языком все глубже, словно наказывая ее за холодность и требуя ответить встречным движением. Сначала кажется, что Марта откликается. Вяло и осторожно впускает меня. Позволяет играть с ее языком, отвечает робко и несмело. Но потом она взрывается. Черт! Девчонка кусает меня!

На языке горячо растекается металлический привкус крови.

Но меня это только раззадоривает. Я отстраняюсь лишь, чтобы перевести дыхание. Смотрю в ее потемневшие глаза. Любишь жестко? И я снова целую ее, глотаю ее дыхание, пытаюсь укусить в ответ.

На секунду она льнет ко мне, позволяя это сделать. Будто раздумывает — нравится ей это или нет. Словно изучает или сравнивает с тем, что было у нее раньше с кем-то другим. Марта целует меня неумело, неуклюже, порывисто, но это точно то, чего она сейчас хочет.

Ее тело дрожит, прикасаясь к моему. Она тихонько постанывает, обхватывая мои предплечья своими ладонями.

И я тоже пускаю в ход руки. Глажу ее затылок, затем спину через ткань одежды, осторожно дотрагиваюсь до поясницы. Нахожу край блузки и поднимаю его, проникая ладонью к горячей коже. Мы все еще целуемся, когда мои руки смелеют настолько, что начинают ласкать ее ниже — сжимают ягодицы, забираются под пояс брюк, выныривают, подбираются спереди.

Все просто прекрасно ровно до того момента, когда я пытаюсь содрать с нее блузку.

Вот тогда я немею в изумлении и в шоке, потому что девчонка слетает с катушек и… начинает бить меня, вырываясь. Ударяет ладонями, хлещет наотмашь по лицу, но мои руки держат ее крепко. Она видит, что я не собираюсь ее отпускать, и начинает рычать, царапаться, кричать.

Но я по-прежнему не сопротивляюсь. Просто держу ее. И позволяю ей сделать это — оставить на мне свои отметины.

Она, как дикая кошка, полосует мой подбородок, шею, затем грудь. Визжит, стонет, плачет… А я держу ее за талию крепко-крепко и не отпускаю.

Зажмуриваюсь, когда боль терпеть становится труднее. Наклоняюсь и вжимаюсь лбом в ее лоб — так бить меня ей становится труднее. Просто неудобно. И удары опускаются ниже: теперь достается моему животу и бокам.

Стискиваю зубы и терплю. Зачем — сам не знаю. Позволяю ей выпустить пар.

Вода падает на мою спину, обдавая стены мелкими брызгами. Я открываю глаза и вижу во взгляде Марты отчаяние и страх.