Обаятельное чудовище

Долго смотрю, ожидая, что он пошевелится, но этого не происходит. Его ноги и руки остаются неподвижны.

— Привет. — Надтреснутым голосом говорю я.

Делаю шаг внутрь и включаю свет.

Его глаза открыты. Не спит. Пытается посмотреть на меня, но закованное в недвижимое тело сознание не дает ему такой возможности. Зрачки беспомощно бегают в глазницах, мозг отдает команды, но даже уголки его губ не дрогнут в попытке их исполнить.

Я прохожу, ставлю стул и сажусь так, чтобы он мог видеть меня.

— Вот. — Улыбаюсь. — Испытывала сегодня свой новый байк.

Мы смотрим друг на друга, и по моей спине бегут мурашки.

— Если бы ты только мог его видеть, папочка… Литровая Honda, красная с черным… Пушка! — Облизываю губы, пытаясь не выдать эмоций, но дрожащий голос все же предает меня: — Знал бы ты, сколько он стоит!

Мне хочется понять по одному лишь взгляду, что бы он мне ответил, если бы мог говорить, но у меня не получается.

— Это твой подарок. — Сообщаю я. — Ты же хотел, чтобы у меня было все самое лучшее? Да?

Он молчит, и у меня внутри все переворачивается.

Желудок будто кто-то когтями рвет — так сильно я нервничаю.

— Самое страшное, что у меня никого, кроме тебя нет. Представляешь? Мы с тобой совсем одни. Нас всего двое.

Он закатывает глаза к потолку, не в силах смотреть на меня. Но я жду. Жду, сколько понадобится, пока его взгляд не вернется на мое лицо, и только потом продолжаю:

— Как думаешь, этот мир примет меня за нормальную? А? — С силой сжимаю челюсти, чтобы не дать волю слезам. — Я похожа на нормального человека, папочка? Ну, скажи!

Он сверлит меня взглядом, и я, кажется, понимаю, что он чувствует.

— Ты думал, что у меня не получится. Но я делаю успехи. Я почти, как они. Совсем не отличить. Еще немного постараться, и никому даже в голову не придет, что со мной что-то не так.

[1] — гермак — мотоциклетный шлем

Мне несказанно везет: аптека на первом этаже моего дома еще открыта. Сквозь стекло витрин я вижу провизора — ту самую рыжеволосую нимфу, которая на прошлой неделе продала мне пастилки от боли в горле.

Она тогда так недвусмысленно улыбалась, наваливаясь на прилавок и демонстрируя свои буфера, что я чуть было не высадил к чертовой матери из машины девицу, которую привез с собой из клуба, и не бросился ее соблазнять.

— Добрый вечер. — Говорит она, когда я вхожу. Поднимает взгляд и расплывается в улыбке: — Ой, здрасьте, это вы…

— Привет! — Бросаю я небрежно.

— Как горло? — Рыженькая выпрямляет плечи.

Каждое ее движение, как приглашение.