Объект 217

– А-а, – довольный ответом, протянул Соболь, на самом деле так ничего и не поняв.

Врагов и Михалыч одновременно посмотрели на часы. Железнодорожник в волнении выдернул из-за пояса желтый скрученный флажок, поднял его. Закон на железной дороге один: оказался рядом с железнодорожным полотном в форме, дай ожидающему от тебя машинисту знак. Красный открытый – значит, опасность, тормози и стой.

Желтый скрученный – счастливого пути, он свободен. Пусть теперь всегда будет только этот цвет. До самой Победы!

– По-бе-да! – кричали собравшиеся.

– По-бе-дааааа, – точками-тире отозвался людям паровозный гудок. И пусть поезда не успели со своей помощью к самой Курской битве, но зато везти им боеприпасы и технику в прорыв, для развития успеха.

А люди, если надо, дорогу и до Берлина проложат, до бункера Гитлера, где бы он ни прятался.

И лишь рыдали, обнявшись, за кустами Варя и Стеша, да спешила к ним почуявшая недоброе баба Лялюшка. Стыдливо прикрывала рукой вконец разорвавшееся плечо на старом платье Наталья. С новым красным школьницей-знаменосцем бегала вдоль насыпи Груня.

Военные взяли под козырек махнувшему им из кабины машинисту, Антон и Коля Василек, забыв о своей «взрослости», подбежали ближе всех к рельсам, запрыгали словно рядом с новогодней елкой. Антон потом вдруг замер, вспомнив: а ведь его готовили взорвать состав. Оглянулся назад, словно в свое недавнее прошлое. Боец Гаврила, не выпускавший ребят из виду, кивнул: все в этой жизни наладится! Зоря попыталась запустить навстречу поезду самолетик. Он не выдержал соревнования, опрокинулся, и девушка подхватила его вновь на руки, как подстреленного голубка. Прижала к груди."

"– Как-то так, – утирая слезу, выбитую упругим воздухом от проносящегося мимо состава, проговорил Михалыч."