Оберег луны (не) истинная волчица

Я даже вскрикнуть не успела, как обняв меня за талию со спины, кто-то приставал мне к горлу нож и в ухо прошипели:

– Тихо девочка, будешь рыпаться – останешься без головы. Кивни, если поняла.

Я медленно кивнула, чувствуя как по спине холодом растекается липкий страх. В голове путались мысли. Никогда такого не было в нашем тихом городке, чтобы на кого-нибудь нападали вот так.

– Забирайте сумку, там есть немного денег, – сдавленным голосом просипела я.

Незнакомец тихо рассмеялся:

– Мне не нужны твои деньги, дурочка, мне нужно кое-что проверить.

И если я прав, то тебе придётся поехать со мной. Просто не рыпайся и останешься цела.

– Ч-что проверить? – вновь просипела я, чувствуя, как от страха начинают дрожать колени.

– Вот когда проверю, тогда возможно и расскажу тебе сказку на ночь, – вновь тихо засмеялся незнакомец и принюхался ко мне?

Я отчётливо чувствовала, как он меня нюхает. Мамочки! Это что за извращенец у нас появился?

Острие ножа опустилось от моей шеи, оставив там небольшую царапину.

Я это поняла, так как кожу засаднило в том месте и по шее потекло что-то тёплое.

Вдруг откуда-то из кустов на нас метнулась чёрная тень. Меня оттолкнули. Я упала на землю и отползла к дому, в палисаднике которого сейчас огромная черная тень, похожая на здоровую, почти в мой рост, собаку, рвала того, кто напал на меня. Я в ужасе закрыла глаза и до боли прикусила губу, чтобы не закричать, не привлечь к себе внимание страшного зверя.

Я не видела, но отчётливо слышала треск разрываемой ткани, плоти, хруст костей, сдавленный не то вскрик, не то скулёж.

Через несколько минут шум побоища стих. Я почувствовала на лице горячее дыхание. Мои руки, которыми я закрывала всё это время лицо, лизнули большим мягким языком. Я со страхом приоткрыла один глаз и огляделась.

В палисаднике никого не было. Точнее не было тела, которое должно было лежать здесь. Передо мной, склонившись, стояла огромная собака и внимательно смотрела на меня.

– Х-хоро-ший пёсик, – ласково произнесла я, заикающимся от пережитого голосом.

 – Г-где т-твой хоз-зяин?

На шее собаки не было ошейника. Возможно собаку отпускали с поводка и давали побегать. Потому что в это позднее время только собачники могут, несмотря на погоду, выгуливать своих любимцев. Бродячих собак здесь никогда не водилось.

Но во всём облике и взгляде собаки было что-то неестественное. Слишком уж осмысленно смотрел пёс на меня. И глаза, будто светились изнутри.