Обережник

Даниил, такого, как ты, можно даже в младшие гридни взять, если ещё немного подучишься.

«Молодец» – а что, хорошее прозвище вышло!

– Батька? – вдруг спросил Данила.

«Про сон сказать или нет?»

Воислав поглядел на Молодцова, и улыбка спала с его лица.

– На пару слов после всего этого можно? – шёпотом попросил новоявленный обережник.

После вручения наград Воислав собрал смердов. Опять провёл с ними «профилактическую беседу». Что им наобещали колдуны-жмудины, он слушать не хотел. Сказал, что через три дня сюда приедут тиуны из Новгорода, а до тех пор чтобы с капища никто ни ногой.

Какое им наказание определят, пусть такое и снесут. А что бывает с теми, кто богов не чтит и пращуров предаёт, они видели. В ответ из толпы донеслись возгласы типа «мы не предавали».

– Всё равно! Кто родичей своих на поругание колдунам отдаёт – тем прощения нет! Колдуны не от богов ваших пришли, они чужаки. И для себя они жертвы собирали, а вы им поверили, нефыри. За это пращуры с вас ещё спросят!

На этом воспитательная работа закончилась, смердов согнали на капище собирать припасы для воинов, а Воислав позвал Молодцова:

– Ну, что ты хотел мне сказать?

Даниил помялся, но пересказал весь свой сон.

Батька к рассказу отнёсся неожиданно серьёзно.

– Значит, три моих брата разговаривали с нурманом?

– Ну, – Данила решил, что скрытничать нет смысла, – я уже видел этих варягов. Не лица, но мне кажется, они из тех же самых, что я видел, когда нырнул за Малом.

– Вот оно как, – задумчиво покрутил ус Воислав.

– Что думаешь делать?

– Думаю поучить тебя рубке на мечах. Но потом, а сейчас уходим. Тоже чую я: здесь задерживаться опасно. А ну вернутся охотники новгородские из войска Владимира и спросят: пошто наше капище разорили?

Воислав глянул на него как на кретина, но пояснил:

– Да кто разбираться будет, если здесь сотня воинов встанет? Ты, что ли?

– Да, не подумал. – Данила смутился, но всё-таки осмелился сказать: – А лихо вы с этими справились.

– С кем, со смердами, что ли? – Воислав даже удивился.

– Ну да, ещё и сказали им, что колдуны зло, родичей убивать нельзя. А значит, всех остальных можно?

Воислав прищурился и глянул на Молодцова, теперь уже обережник начал тревожиться.

– Что ж, ты хотел, чтобы я с ними о милосердии толковал?

– Вот то-то! Наш Бог – Христос, другой. А их боги другие, и сами люди другие, понимаешь?

– Так-то, теперь иди. Работы много, до вечера мы должны уйти отсюда.