Обережник

Легко сказать «к своим» – с десяток километров по снегу. Но Данила смолчал, и правильно. Поездка на лыжах через ночной лес вышла не менее приятная, чем пьянка в тесном душном помещении.

Молодцов ездил на тренировки с Воиславом ещё три дня подряд. После каждого занятия его восхищение мечом росло всё больше. Но чтобы купить такую замечательную игрушку, Молодцову понадобилось бы продать все доспехи, секиру, отдать долю за охрану каравана, которую должен был выплатить Путята, всю добычу, взятую на капище, да ещё и подзанять у друзей.

Тогда средней стоимости меч будет его собственностью. Увы, Данила понимал: рано ему ещё такую замечательную вещь покупать, рано. Может быть, весной.

Возвращаясь с последней тренировки, Молодцов обратил внимание на непривычную тишину вокруг – Праздник завершился. Вдобавок Воислав объявил, что тренировки на время прекращает. Данила огорчился, с другой стороны – передышка пришлась вовремя. Путята на днях обещал наконец-то выплатить долю за охрану и за товары, взятые на капище, но реализованные им.

Самое время было прогуляться по Новгороду, зайти на рынок, прикупить разных вещей. А то с этими праздниками и тренировками Молодцов даже города толком не видел.

Данила пришёл на подворье, где они гостили, поднялся на второй этаж терема в отведённую комнату. В комнате валялся вместе с девкой Будим. Он небрежно ответил на приветствие (в такой ситуации грех было требовать от него большего), не подумал стесняться или просить своего друга выйти. Данил тоже не подумал искать себе новое место для ночлега.

В какое бы помещение он ни пошёл, там, скорее всего, его ждала та же картина, а спать хотелось прямо сейчас. Ну и что там он не видел у Будима и теремной девки?

После нескольких месяцев совместного плавания совсем по-другому начинаешь относиться к соседям по гребной скамье. Люди привыкают, притираются другу к другу, и то, что в «цивилизованном» обществе привыкли называть вульгарным, неприличным, они воспринимают как обычную прозу.

Данила сам начал забывать этот «цивилизованный» образ жизни.

Учебный поединок против Будима, после которого Молодцова взяли в отроки-обережники, скрылся в какой-то далёкой вечности, в другой вселенной. Если бы не тот, другой Данила из будущего, спрятанный на время глубоко внутри, Молодцов бы начал думать, что вся его жизнь в двадцать первом веке – лишь сон, как и русалка, едва не утопившая его, и трое варягов, рыскающих по его следу.

Молодцов плюхнулся на перину и вскоре уснул.