Обережник

Жаворонок, Ломята, с нами?

– Погодите, может, надо к своим зайти, сказать, что всё нормально?

– Да брось ты, неужели думаешь, что Воислав решит, будто его обережников могли какие-то плотники побить на вече? Пошли. Знаю я тут один хар-роший домик…

Данила хмыкнул, пощупал нос – цел, не сломан – и пошёл вместе со всеми праздновать. Что-то много праздников выпало на этой неделе, как бы потом не пришлось отрабатывать за всё.

Всю ночь и утро Данила провёл в публичном доме Словенского конца: опять пьянки, гулящие девки и раскалывающаяся наутро голова.

Данила открыл ставни, глубоко вдохнул. С холма открылся прекрасный вид на два других конца Новгорода, княжий детинец и бескрайний зелёный океан тайги, сейчас припорошенный снегом. Морозный воздух холодил кожу под мокрой от пота рубахой. Молодцов потянулся, прохрустел всеми косточками. Он давно привык и к этому необычайно чистому воздуху, и к по-настоящему дикой природе, которая начиналась через пару километров от городской стены.

Всё-таки его цепляла и эта природа, и этот мир своей… настоящностью, что ли. Здесь всё было по-настоящему: если плотник, то мастер, если купец, то крутой мужик, который в дальние земли плавает, если битва, то насмерть. Не было суетности и огромного количества бесполезных ненужных занятий, как в том Мире, откуда пришёл Молодцов. Все вещи, одежда, оружие – всё делалось максимально эргономично и было наилучшим образом приспособлено для работы, ради которой создавалось. А всё потому, что не было поблизости завода и конвейеров, на которых можно клепать ширпотреб. Каждая ложка, каждое зерно хлеба было создано либо выращено руками человека.

Даже украшения, кольца, серьги, браслеты и гривны, вроде бесполезные вещи в этом суровом мире, а выполнены безукоризненно и служат одной цели – поражать окружающих своей красотой.

И люди здесь такие же… настоящие, и вот эта подлинность в них подкупает.

Нежные девичьи ручки обняли Данилу за грудь, нежные мягкие губы поцеловали в ухо.

– Зачем окно открыл? Или хворь какую выпустить хочешь?

– Жарко тут, – ответил Молодцов.

Звонкий смех наполнил комнату.

– С тобой каждой будет жарко, – полный желания голос, – ладный мой.

– Попить дай, – бросил Данила.

Ух ты, он уже становится типичным средневековым мужчиной: грубым и брутальным, не любящим всякие сопли.

Девушка тем временем быстренько метнулась, принесла полный кувшин холодного кваса.