Обережник

А что помыться нельзя нормально, в туалет сходить, вещи постирать – так это дело привычное. Здесь вообще проблемы с гигиеной и водопроводом, и ничего, живут люди как-то.

Однако этот день внёс перемены в их неспешное путешествие.

Над лесом внезапно завыла выпь, вернее, это Жаворонок в дозоре подал сигнал. Жаворонок мог виртуозно копировать голоса почти всех птиц, от соловья до вороны. Ах да… дозор, вот ещё одно из самых нелюбимых занятий. Лежишь себе, завернувшись по уши в полушубок, и тут пинают тебя в бок. Ну не пинают – осторожно трясут за плечо, но во сне это воспринимается именно как пинок.

Дозоры только заступили на пост, так что вряд ли кто-то будет нападать в этот момент.

Выпь снова пропела – коротко, а затем длинно.

– Лыжник, один, идёт к нам, – уверенно заявил Клек.

Как он распознал это по интонациям Жаворонка, Данила не представлял.

– Что делать будем? – спросил Ломята.

– Встретим, – ответил Воислав, – спокойно.

Вскоре из темноты донёсся голос:

– Ой-ли, люди добрые, не пустите ли погреться к огоньку?!

– Подходи, коли зла не таишь, – ответил Ловкач.

Из темноты шустро выскочил усталый мужик на лыжах.

– Благодарствую, что пустили к очагу, – повторил он с поклоном, – а то я совсем уморился. Быструн меня кличут, по делу я еду.

– Ну и куда путь держишь? – спросил Путята после того, как попутчика напоили чаем из еловых иголок.

– Ищу я санный поезд купца Путяты Жирославича, из словенской купцовой сотни.

Купец и Воислав переглянулись.

– Я – Путята. Что за дело у тебя ко мне?

– Не к тебе, а к человеку твоему. Служит у тебя такой Даниил Молодец?

– Ну служит, а тебе чего?

– Весточка у меня для него. Позови, окажи милость.

– Даниил, – крикнул Воислав, – иди сюда, быстро!

– Да вот, тебя ищут.

– Вроде похож, – пожамкал губами Быструн, оглядев Данилу, – только мне это, две ногаты обещано за то, чтобы я вам весть доставил.

Воислав глянул на Молодцова.

– Да заплачу я, если весть стоящая, – ответил тот.

– Того я не знаю, мне сказано…

– Заплачу, показывай давай! – теряя терпение, крикнул Данила.

Быструн извлёк из-за пазухи свёрнутый рулон берёзовой коры шириной в два пальца. Данила развернул и увидел какие-то непонятные закорючки, идентифицировать которые совсем не получалось.

Варяг повертел в руках бересту и заявил:

– Тьмутараканское письмо, церковное. Скорохват, я слыхал, ты разбираешь.

– Ну, так, – неуверенно ответил южанин.