Обережник

Гребли вместе: и купцовые люди, и воины. Все, кроме Воислава и ещё одного седого белоусого воина с обветренным лицом. Тот вместе с командиром – батькой, как называл Воислава Ждан, – стоял на корме и держал с ним по очереди кормило – руль корабля.

– Вуефаст Однорогий, слушай его внимательно, – посоветовал Ждан и вгрызся в чёрствую лепёшку с мясом.

Хруст от его челюстей стоял – будь здоров, будто в мясорубку орехи запихали. А в фильмах ещё показывали, что в средние века у всех зубы были гнилые.

Остальные бойцы ватаги Воислава на контакт шли не особо.

Оно и понятно: Данила пока для них даже не салага, а так – балласт, его ещё обучить надо. Но относились уважительно, не понукали, не оскорбяли, говорили, что Молодцов должен делать, он исполнял.

Данила успел три раза смениться на гребной скамье, прежде чем их батька увидел на берегу подходящее место для ночёвки.

– К берегу! – скомандовал он. – Левый борт, суши вёсла!

Ладья осторожно подошла к высокой песчаной круче. Большая часть экипажа поднялась по тропинке наверх, только двое приказчиков остались дежурить на корабле.

Наверху оказалась просторная полянка. Это место было единственным удобным для стоянки, а вокруг на десятки километров рос густой лес. Закатное солнце освещало красным бескрайний зелёный океан.

«С ума сойти! Неужели когда-то здесь, в Европе, росла такая… тайга», – подумал Молодцов.

– Даниил! – окликнули его.

Молодцов обернулся: сам Воислав!

– Пойдём поратоборствуем.

Данила только кивнул, подхватил трофейную секиру и последовал за батькой.

Они чуть отошли от бивака, в лесок, должно быть, чтобы не смешить новых Даниловых товарищей.

Воислав остановился, повернулся к нему лицом. На этот раз варяг был одет в белую рубаху с вышивкой, за спиной висел щит.

– Ну что ж, отрок, прозвище у тебя какое есть?

– По отцу я Дмитрий, а прозвище… нашу семью все Молодцовыми называют.

– Хорошее прозвище. – Усы Воислава слегка приподнялись в усмешке. – Как думаешь, почему я тебя к себе взял?

Воислав захохотал, громко и от души.

Но смех быстро оборвал.

– Бьёшься ты лучше бабы с тяпкой, но всё равно погано. Думай ещё.

– Я двух разбойников убил.

– Татей убить – дело нехитрое, смерды, бывает, тоже справляются, со страху-то.

– Ну тогда не знаю. Наверное, потому что Вакула попросил. – Данила изрядно расстроился, он-то думал, что в нём увидели крутого бойца, пусть и неопытного, а ещё, может быть, талант.

– Если б ты был поганый боец, я бы тебя не взял. И слово Вакулы не помогло б.