Мы проверили информацию, а также камеры видеонаблюдения по вашему адресу.
— И?
— У гражданина Янковского Андрея Александровича есть железобетонное алиби на вчерашний вечер. А камеры в вашем жилом комплексе оказались неисправны, они пишут, но, увы и ах, не сохраняют данные. Так что, заявление от вас мы, конечно же, примем, но обвинять невиновного человека не станем. Займёмся поимкой настоящего плохого парня, — и подмигнул мне, словно малому ребёнку.
Гадко!
На душе, в сердце. Везде!
Твари продажные!
Я скривилась, встала с казённого стула, кивнула и побрела домой, несолоно хлебавши.
А там уж и Марта выстрелила вопросом в лоб.
— Ну как?
— Никак. Ты была права насчёт Янковского, а я, Фома Неверующая, зря тебя не послушала...
Глава 31 – Абсцесс
Вероника
— Ник, — с ноткой ощутимого беспокойства тянет Марта, и я поворачиваюсь в ту сторону, куда она смотрит.
Помимо своей воли вздрагиваю и покрываюсь противными, липкими мурашками с ног до головы. Прикрываю глаза и медленно выпускаю через нос напряжение. Нервы от одного только вида этой гадкой персоны разносит в хлам.
Официально заявляю: я ненавижу Андрея Янковского всеми фибрами своего существования. Его развязную походку, его мимику, его запах, его пронизывающий взгляд исподлобья, который придавливает похуже железобетонной плиты.
Он впервые в истории притащил свою важную задницу в институтскую столовую в компании таких же отбитых на голову дружков и развалился за столом неподалёку. Зачем? Наверное, привлечь к себе всеобщее внимание: покривляться и громко похохотать над собственными же шутками.
Но главное для меня было одно — в мою сторону этот персонаж больше не смотрел. Вообще и от слова «совсем». И слава богу!
— Просто игнорируй его, Марта, — произношу я и зябко потираю предплечья, зачем-то снова воскрешая в памяти то, что случилось со мной в подъезде несколько дней назад.
Фу, ну как же мерзко!
— Не могу. Эта тварь заслуживает кое-чего покруче простого игнора, подруга. Например, смачного удара кувалдой по его мажористым шарам. Знаешь, так чтобы сразу в мясо — пуф и всё!
— Если убить убийцу, количество убийц не изменится, — флегматично пожимаю я плечами.
— Ты правда веришь в этот псевдофилософский бред? — кривится Максимовская.
— Нет, — жёстко рублю я, — я за справедливость, зуб за зуб и всё такое. Но этот мир диктует свои правила, они, безусловно, безобразные и не защищают слабых. Но какой у нас есть выбор?"
"— Да, да, — кивает подруга, а затем фыркает. — Посмотрите, дети, вот это — плохо.
