Такой нежный жест, полный заботы и щемящей тоски."
"— Я потеряла тебя, ребята искали, но тоже не могли найти, — затравленно переводила она глаза с Фёдора на Марту и обратно. — А ты тут...
— Да, я помогал.
— Кому? — девушка немного скуксилась и выдохнула с таким отчаянием, что мне в моменте стало её жаль, да так сильно, что я даже рот зажала от этой зашкаливающей эмоции.
Но Стафеев проигнорировал вопрос своей подруги, а затем вдруг встряхнулся и снова нацепил на себя максу равнодушного, совершенно не обременённого эмоциями человека.
Сухо глянул на Марту и жёстко рубанул.
— Я должен идти.
А дальше мы обе в шоке уставили на то, как Стафеев нежно обнял свою девушку и прошептал ей на ухо:
— Всё хорошо, малышка. Я с тобой...
Марта отвернулась. Я только покачала головой, но тут же забыла об этой драматичной сценке, когда в поле моего зрения появился полицейский, давая указания всех участников драки везти в отдел. Спустя ещё полчаса нас уже всех допрашивали в участке.
На меня нещадно давили и вообще вели себя в высшей степени грубо, объясняя это тем, что я зарвавшаяся лгунья.
И вообще, у них есть свидетель, который дал показания, что я знала, куда и к кому шла, а именно к Исе. И сделала это добровольно. А ещё, что я не один месяц состояла в интимной связи с Янковским и Мирзоевым одновременно, причём делала это за деньги.
Это был тот самый тип, который направил меня прочь из клуба, уверяя в том, что Марта его стремительно и внезапно покинула.
А позже нашёлся и второй человек, который подтвердил, что на встречу с парнем я шла сознательно и чуть ли не в припрыжку. Про присутствие Янковского не было сказано ни слова. Меня на этот счёт вообще слушать не собирались, мотивируя это тем, что у парня было железобетонное алиби и его вообще не было в городе.
И всё это форменное безобразие творилось на фоне того, что Ису Мирзоева отпустили почти сразу же, да ещё и извинились, пообещав разобраться с нарушителями правопорядка, и привлечь к ответственности тех, кто посмел поднять на бедняжку руку и оклеветать его.
О, я слышала, как в участок явился его отец и орал так громко, что стёкла на окнах дрожали.
Меня, Марту и Фёдора же мучили в участке до самого утра. А затем отпустили, пообещав нам огромные проблемы, если мы не придём в себя и не начнём давать «правдивые» показания.
Вот только очутившись на свободе, я первым делом поехала не домой, а туда, куда увезли Басова.
