В последний момент оборачивается и смотрит так, будто бы хочет придушить меня. Или себя.
— Басов сегодня улетел в Москву. Насовсем, — рубит он, и каждое его слово словно разрывная пуля влетает в меня, и я разлетаюсь на куски.
В мясо, чёрт возьми!
Ну я же говорила... Ярослав даже не позвонил мне, просто бросил, не желая мараться о такую, как я.
Дверь за парнем захлопнулась, а я рухнула на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Не нужна…
Глава 35 – Бермудский треугольник
Фёдор
— Куда попёр? Халат надень! — ворчит моя тётка и хмурит кустистые, но бесцветные брови.
— Блин, — кое-как протягиваю руки в рукава и морщусь, психуя, что одёжка не по размеру сковывает движения. — А без него никак?
— Никак, — углубляется в написание историй болезни женщина, а я только закатываю глаза, но подчиняюсь. Других вариантов у меня нет, уже пробовал, посторонних не пускают. — Тринадцатая палата.
— Помню, — киваю я и покидаю просторный кабинет, пропахший антисептиком.
Выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь почти в самый его конец, где сворачиваю в нужную дверь.
Коротко стучусь, но, не дожидаясь ответа, толкаю створку и прохожу внутрь. Глаза пациента, на секунду вспыхнувшие бесконечной надеждой, резко тухнут.
— Здорово, чувак.
— И тебе не хворать, — откидывается на подушки парень, принимаясь бездумно переключать каналы на висящем перед ним телевизоре.
Подхожу. Жмём друг другу руки. Я сажусь в кресло рядом с его кроватью, и мы принимаемся молча рассматривать друг друга.
У Ярослава не хило так пострадало лицо: губа рассечена, пару швов виднеется над левой бровью, гематома на виске, на правой щеке ссадина, будто бы ею протирали асфальт. А ещё перебинтована рука, и наложен гипс.
— Сломана? — киваю я на его пострадавшую конечность.
— Три пальца из пяти. В остальном так — отбивная, но кости целы.
— Повезло, — киваю я.
— Скорость была небольшая.
— Да, — соглашается Ярослав, но я вижу, что у него нет никакого интереса говорить со мной.
Он весь будто бы варится в каких-то своих думах. Я замечаю, как тяжело он дышит, как потирает лоб и медленно выдыхает внутреннее напряжение. Его не парит то, что снаружи. Его жрёт то, что внутри.
— Долго ещё тут валяться собираешься?
— Врачи просят ещё хотя бы неделю, но у меня другие планы, — затем переводит на меня взгляд пустых глаз и коротко улыбается одними губами. — Если бы ты не подоспел, то они бы меня вдвоём точно запинали.
