Есть тут одна Снежная Королева. За три года на потоке никто склеить не смог.
— Даже ты?
— Даже я.
— Красивая?
— Крем де Ля Крем. У нас даже ставки денежные ставили, кто уведёт главный приз и сорвёт вишню, но воз и ныне там.
— И много на кону?
— Прилично. Но суть дела не меняет. Тут уже скорее спортивный интерес.
— Ну, допустим, заинтересовал.
— Вангую — провалишься. Так же, как и все.
— Спорим, что нет?
— Давай».
Второй:
«— В жопу засунь себе свои игры, Аммо.
— Скажи, что не мечтал об этом все эти годы.
— Да мне насрать на эту тёлку! Ясно тебе?
— Да не вопрос.
— Хоть ещё раз её натяни во все щели. Плевать!»
И третий:
«— Передумал?
— Угу.
— И какой план?
— Поиграем. Обещаю, больно не будет.
— Лжец.
— Да. Будет хуже...»
Боже…
Вероника
«Мне насрать на эту тёлку... Хоть ещё раз её натяни во все щели. Плевать... Поиграем».
Эти ужасные слова словно набатом гремели в моей голове, пока я не согнулась пополам, хватаясь за шею обеими ладонями и сжимая её так сильно, что сделалось дурно.
Но только бы не орать в голос. Не показывать, как мне было больно в эту унизительную минуту моей жизни. Как в одно мгновение разбился мой воздушный замок, который для меня отстроил Басов сегодняшней ночью.
Вот, смотри, Ника, это всё для тебя! Хлопай в ладоши, это же целое ничего!
Слёзы одним сплошным солёным потоком потекли по щекам, а кровь вместо бурлящей эйфории, обернулась серной кислотой.
Как он мог? Что же за чудовище я полюбила? Что за ядовитого паука пригрела на груди?
Чертов бездушный шахматист.
Ведь я должна была помнить, что Басов не остановится ни перед чем, чтобы достичь желаемого. Наоборот, с превеликим удовольствием примется гонять несчастную пешку по доске, пока вдоволь не налюбуется её слезами. А дальше — в расход.
Сорвалась со стула и заметалась по комнате, с каждой секундой погружаясь в шок всё глубже и глубже. Пока в ушах не зашумело, а сердце не задохнулось от обиды и надвигающегося полного краха моей израненной души.
Что делать? Боже, как же быть?
Кинулась в прихожую, распахнула створки шкафа и уставилась на ту самую биту, которую мне однажды подарила Максимовская, будто бы зная, что она мне, рано или поздно, но пригодится.
«По харе Басова бить этим местом».
Схватила ее и бросилась в спальню, с каким-то отчаянным порывом сделать этому жестокому парню также больно, как он это сделал мне. Разбить ему лицо также, как он разбил мне сердце. Сделать хоть что-то...
