— Я не об этом тебе сейчас толкую, — дожимает свою линию Караев, но дальше, знаю, уже не попрёт. Даже тогда, три с половиной года назад, когда я приполз к нему в Москву полудохлым овощем, он не задавал лишних вопросов. Просто вытаскивал, как мог и как умел — заставлял меня пахать как не в себя.
Тяжело подобрать слова, чтобы описать, насколько я ему благодарен.
Сложно называть его просто по имени, потому что за всё это время он сделал для меня больше, чем кто бы то ни был из моей семьи. У меня не было отца. У него не было детей.
Мы с Олегом сложились как два пазла.
— Виолетта красивая, я не жалуюсь, — киваю я на извивающуюся на танцполе блондинку.
Темноволосые под запретом. Принципиально.
— А разве она не Лилиана?
— А разве мне не плевать? — дёргаю я уголком рта, имитируя улыбку.
— Завязывай с этим детским лепетом, Яр. Иначе ты уже завтра улетишь в Москву.
— Я адекватен, — с давлением в голосе цежу я, наклоняясь к собеседнику почти вплотную.
— Тогда улыбайся, чёрт тебя дери. Это всех раздражает больше, чем твоя кислая рожа.
— Иди в зад! — оба смеёмся.
— Я тоже тебя люблю, — шутливо бьёт меня кулаком в плечо, а затем по-отечески лохматит голову. Я фыркаю.
Оба чуток остываем от темы, но я всё-таки считаю своим долгом успокоить мужчину, который так много вложил в наше общее дело и в меня, в частности.
— Я в лепёшку разобьюсь, но мы своего добьёмся, Олег. Это уже не просто бизнес для меня. Это дело принципа. Особенно сейчас, когда дед из своего шикарного кожаного кресла вставляет нам палки в колёса.
Я его всё равно поимею.
— А вот это по-нашему, — хлопнул меня по плечу Караев и переключился на рабочие моменты, тут же врубая на полную мощность режим балагура и своего парня в любой компании. Чёртов хамелеон.
Я же приклеиваю к лицу дежурную улыбку и потягиваю из стакана минералку, поглядывая на то, как моя очередная Виолетта призывно крутит бёдрами и шлёт мне воздушные поцелуи. Так мило, что даже тошнит. Но я всё равно приказываю себе безотрывно смотреть на девушку. И наслаждаться вечером.
Наслаждаться, я сказал!
В грудь неожиданно снова со всей дури влетает петарда и взрывается до шума в ушах. Я в непонимании кручу головой, забывая про всё на свете. Виолетта обижается, что я её снова игнорирую, возвращается на зону и присаживается ко мне, чуть ли не с ногами забираясь на колени. Трётся кошкой, что-то жарко выпрашивает на ухо, цепляя языком мочку.
Меня передёргивает, но я только шикаю на неё и продолжаю искать источник своего раздражения.
