— Хоть ещё раз её натяни во все щели. Плевать! — отворачиваюсь я и пытаюсь дышать носом, чтобы словить пресловутый дзен.
Не ловится. Фак!
— Трус, — пожимает плечами и рубит Аммо, делая особенно глубокую затяжку.
— Зубы лишние?
— Правда глаза колет?
— Да пошёл ты! — фактически выплёвываю я слова. — В пекло твои споры. В пекло тебя, Раф. Я в это дерьмо снова не полезу, только отмылся.
— Ок, Бас, я понял. Вообще, не проблема. Но фотки голенькие я твои в сеть все же солью — чисто поржать. Уж не обессудь.
— Смотри не порвись от радости, — оскаливаюсь я и решительно направляюсь к тачке.
Прыгаю за руль и стискиваю оплётку с такой силой, что, кажется, ещё чуть-чуть и кожа треснет под моими ладонями.
— Жду тебя вечером, дружище, — орёт Аммо с лавки, и в зеркале заднего вида я замечаю, как сановито улыбается Рафаэль, потирая указательным пальцем под нижней губой.
Показываю ему неприличный жест. Он ржёт. Я втапливаю педаль газа в пол и покидаю парковку.
В жопу это всё!
День спущен в унитаз. Ничего не хочется больше.
Ни пить. Ни есть. Ни жить. Уродливое, покрытое язвами и гнойниками прошлое навалилось на меня и вновь придушило до мушек перед глазами. Всколыхнуло мутный ил в душе, обнажая безобразные шрамы. Вспороло и обсыпало солью старые сердечные раны.
Бесит!
Дома как тигр в клетке. И нигде нет покоя. Пытаюсь работать, но взбитые до кровавой каши мозги отказываются систематизировать информацию. Я ментально слеп и глух. И перед глазами как на репите встреча с НЕЙ.
А-а-а!!!
Сколько я смотрел на неё? Три минуты? Пять? Почему её образ, слово клеймо, прикипел к подкорке сознания? Долбаная желчь! Противная до отвращения.
..
Ненужная. Опостылевшая. Обрыдлая. Мне ничего из всего этого было не надо. Я отряхнулся и пошёл дальше. Давно!
К вечеру перевариваю всё, что было и что есть сейчас. Немного торможу себя и меня более не ведёт на поворотах. Минут сорок тупо пялюсь в стену прямо перед собой, а потом позволяю себе одним глазом заглянуть в прошлое, замурованное под каменной плитой.
Я открываю телефон и проваливаюсь в архив, где в папке, которую я не трогал вот уже три с половиной года, лежат несколько фотографий.
Грязных. Мерзких. Гадких.
Открываю и медленно просматриваю каждую. Подмечаю глазами все нюансы и штрихи: задранную юбку, расстёгнутую блузку, разведённые в стороны бёдра.
Как красиво она меня предавала...с моим же лучшим другом.
Я мог бы дать ей все, что у меня есть. Но эта дрянь предпочла продать нас за пачку бабла.
