Обещаю тебя забыть (СИ)

У меня будет возможность швырнуть ему его бумажки в лицо.

Но Горов не заставляет себя долго ждать, перезванивая сам. Я пятой точкой чувствую, что незнакомый номер, высветившийся почти сразу на экране, — это он. И не ошибаюсь.

— Слушаю!

— Здравствуй, Катя. Это Стас. Прости, что беспокою… — звучит в трубке знакомый голос.

Родной, далекий. Чужой…

Когда-то я обожала наши разговоры по телефону, когда-то ждала их как манну небесную.

— Куда тебе вернуть деньги? На этот номер? — игнорируя приветствие, сразу иду в атаку.

— Видела, значит, — хмыкает удовлетворительно. — Замечательно. Не нужно мне ничего возвращать. Это сыну.

— Нам ничего не нужно от тебя!

На несколько секунд в трубке повисает тишина, а после спокойным ледяным тоном, от которого у меня по коже бегут мурашки, Стас бьет на поражение:

— Гордая девочка, помню. Не изменилась. Но с чего ты решила, что имеешь право лишать ребенка средств? Я перевел не для тебя, с тобой мы обсудим позже. Я перевел сыну. Ты в курсе, что нарушаешь его права, отказываясь от алиментов? Готова столкнуться с последствиями таких неразумных действий или все-таки поговорим без ненужных эмоций?

Я до боли закусываю губу.

Гад. Какой же он все-таки гад. Меня буквально трясет от желания высказать ему в открытой форме, что я думаю о его методах и куда ему идти. Только есть одно но: вряд ли он прислушается, а вот хуже сделать могу. Поэтому беру себя в руки, считаю до пяти и выдыхаю.

— Чего ты хочешь? — выдавливаю сдержанно.

Стас прав. Эмоции здесь неуместны. Самый действенный способ в любой ситуации — поговорить. Чаще всего этого хватает, чтобы решить проблему. А вот если он не помог — тогда да, можно злиться, паниковать и проявлять агрессию.

— Кать, я тебе не враг. Не нужно возводить стену там, где должно быть свободное пространство.

— Угу. Именно поэтому ты начинаешь с угроз! — вырывается обиженно.

— Я не хотел. — И, чуть помолчав, добавляет: — Прости.

Я ведусь. На его слова, на тембр голоса, на раскаяние, звучащее в словах.

Меня немного отпускает. Иллюзия того, что Горов не такой уж и монстр, каким рисует его обиженное эго, продолжает медленно, но верно завоевывать мое доверие.

— Стас, — прошу уже не таким резким тоном. — Зачем ты появился? Зачем вообще все это? Оставь меня и сына в покое. Не ломай нам жизнь, пожалуйста!

Горов медлит с ответом. Мне кажется, ему нравится нанизывать мои нервы на тонкие шпажки.