Обещанная проклятому дракону (СИ)

 — Как привезут — займёшься подписью и не выйдешь отсюда, пока не закончишь. А сегодня будешь тренировать каллиграфический почерк.

— Но… — проблеяла я, поднимаясь следом и не зная, то ли радоваться, что легко отделалась, то ли готовиться к ломоте в спине, слезящимся глазам и пальцам, скованным спазмом. — Но имена… Вас-то я знаю, а…

Дракон неторопливо обошёл рабочий стол и оказался так близко, что я ощутила тепло его дыхания на своей коже.

Каких трудов мне стоило сдержать порыв прижаться к нему, ощутить его мощь и власть.

Видеть его как можно реже?

Общаться строго по делу?

Сколько я продержалась? И часа не прошло!

— Хорошо, я назову имя невесты, — низким, вкрадчивым голосом произнёс господин Россэр.

Не в силах произнести ни одного звука, я лишь кивнула.

Драконьи глаза гипнотизировали, подчиняя меня своей воле, и я не сразу расслышала одно-единственное слово:

— Исабель.

Глава 42

Сердце сладко ёкнуло от того, каким мягким, нежным голосом Дэйгон произнёс моё имя.

— Исабель? — вполголоса переспросила я, глядя на своё отражение в расширенных зрачках дракона. — Значит, её зовут так же, как и меня?

Дэйгон ответил не сразу. Несколько секунд он молчал, словно внутри него шла некая борьба. С видимым трудом отстранился и бросил испепеляющий взгляд в сторону письменного стола, как будто тот был в чём-то виноват.

— Да, — ответил спустя, казалось бы, вечность.

Я молчала, не зная, что сказать. Внутри меня боролись крайне противоречивые эмоции. С одной стороны, было приятно, что невеста господина Россэра носит такое же имя, как и у меня. Может, поэтому он меня и нанял?

Хотя нет, тогда он ещё не знал, что меня зовут Исабель.

С другой стороны, я уже догадывалась, что где-то в моём подсознании растёт запретная, болезненная влюблённость. И трезвым умом я понимала, что это невозможно: Дэйгон вот-вот женится. Неважно, любит ли он невесту или следует некому долгу.

Господин Россэр — запретный плод. Я обязана взять себя в руки и избавиться от этих чувств, пока не стало слишком поздно.

— Я оставлю тебя упражняться в каллиграфии, а сам пойду позанимаюсь в сад, — Дэйгон размашистым шагом направился к двери и замер на пороге, оглядываясь на меня с хитринкой в глазах. — Надо же поддерживать себя в форме.

Щекам тут же стало жарко, и я поспешно отвернулась, вспомнив тот перформанс с отжиманиями.