Обещай мне

– Мне безразличны общепринятые правила!

– Да, я помню. Но это не отменяет их. Взгляды их скрестились, и по смертельной бледности, покрывшей лицо Филиппы, он понял, что стрела попала в цель.

– П-постой, Корт, постой! – вмешался Тобиас. – Условия зав-вещания не дают тебе права решать все ед-ди-нолично! В т-твои руки полностью отданы только фин-на-нсовые вопросы, а все остальное мы д-должны обсуждать. Только если мы п-придем к соглашению…

– Значит, – вкрадчиво перебил Корт, поворачиваясь к другу, – ты не согласен, что воспитанием Кристофера должен заниматься в первую очередь мужчина? Да что там, воспитанием любого мальчика!

Как он и ожидал, Тобиас ничего не ответил на это и в замешательстве опустил глаза.

Он не терял надежду когда-нибудь стать отцом, и поэтому сейчас не мог высказаться против ведущей роли мужчины в воспитании: это могло в будущем обернуться против него самого.

– Кит останется со мной! – лепетала Филиппа, цепляясь за Белль. – Он останется, говорю я вам!

– Mon Dieu! – воскликнула Белль, не в силах больше выносить это.

 – Ребенок должен оставаться с матерью, по крайней мере до более зрелого возраста! Неужели у кого-то хватит жестокости разлучить мать и сына?

Она обратила умоляющий взгляд сначала к Корту, а потом к мужу.

– Несмотря на то что мои симпатии полностью на стороне племянницы, – раздался голос Эразма Кроу-тера, чем-то похожий на ворчание собаки, которую раздразнили, – в вопросе воспитания закон всегда отдает предпочтение отцу, а если такового нет, то опекуну, который, как вы все знаете, выбирается из числа лиц мужского пола.

Женщины, как правило, это игрушки эмоций, а мужчина способен принимать разумные решения. Женщина вырастит из отрока истеричное и избалованное создание, мужчина же превратит его в ответственного члена общества.

Все четыре присутствующие дамы устремили на дядю Филиппы взгляд, весьма далекий от симпатии.

– Каковы бы ни были мнения присутствующих, решение остается за Тоби, – подытожил Корт.

Уверенный в победе, он сложил руки на набалдашнике трости и замер в ожидании.

Взгляды устремились к виконту, лицо которого жалобно сморщилось, словно он безмолвно просил снять с его плеч тяжесть решения. Молчание затягивалось. Филиппа поднесла руку ко рту, словно заранее заглушая крик отчаяния. Лицо ее было бледно, на лбу и висках выступила испарина. Она была на грани нервного срыва.

– Э-э… я с-согласен с-с Филиппой, – наконец начал Тобиас, отчаянно заикаясь.