Обещай мне
10 прочтений
– Мне даже приятнее, чем тебе, —с легким смешком заверил он.
Искушение было слишком велико, и, положив ладони на небольшие округлые ягодицы, он приподнял Филиппу, чтобы горячая, болезненно напряженная часть его тела теснее прижалась к ней. Он не сумел удержаться от стона —о, это божественное, божественное ощущение ее! Как, черт возьми, как дождаться проклятой брачной ночи?
Филиппа тихо засмеялась, и это отрезвило его.
– Корт, – произнесла она, горячо дыша у самых его губ, – у тебя в кармане что-то большое и твердое.
Он не сразу понял, что она имела в виду, а когда понял, то не нашел ничего лучшего, как хрипло пробормотать:
– То есть… как это? – озадаченно спросила Филиппа, и в голосе звучало удивление и нерастаявший девчоночий восторг.
– Ты только что сказала про что-то большое и твердое. Оно не в кармане… это… э-э… часть меня.
Она отстранилась и заглянула ему в глаза, словно подозревая, что ее пытаются выставить дурочкой.
– Ты не понимаешь? – спросил он, уже зная ответ.
– А что я должна понимать?
Сделав над собой усилие, Корт взял ее руки, все еще обнимающие его за шею, и мягко их разжал. Сердцебиение постепенно замедлилось до нормального. Бог свидетель, он только что поборол одно из сильнейших искушений своей жизни… возможно, впервые. Корт откашлялся, чтобы голос не звучал слишком уж хрипло, и пристально всмотрелся в доверчиво поднятое лицо Филиппы.
– Скажи мне, – начал он, осторожно подбирая слова, – тебе приходилось когда-нибудь видеть обнаженное мужское тело?
– Корт! – воскликнула она в негодовании. – Как ты можешь задавать такие… такие неприличные вопросы!
– Я только имел в виду тело младенца или, скажем, изображение на картине, – пояснил он, против воли улыбаясь.
– Ах, это… нет, едва ли, – с забавным сожалением ответила она. – Как я могла? Мисс Бланш и мисс Беатриса не держат таких картин.
Пожалуй, в этот момент впервые Корт сообразил, откуда проистекала странная неосведомленность Филиппы. В пансионе, конечно же, царили строгие пуританские взгляды незамужних леди. Книги по римской и греческой истории содержат массу иллюстраций, но фиговый листок прикрывает все самое интересное. Единственной, кто мог хоть как-то просветить Филиппу, была Белль, уже знакомая с таинствами супружеских отношений, но вряд ли той пришло в голову сделать это.
