Обещай мне

Да-да, на этот раз в этом не было никаких сомнений.

– Конечно, ты делал это, – ответила Филиппа за него подавленно.

Она чувствовала себя не просто наивной дурочкой, но полной идиоткой, и покраснела чуть ли не до слез.

Корт провел ладонью по ее плечу, потом по руке. Она не отшатнулась, но сжалась так, что мышцы свело. Он, конечно, заметил это, но не подал и виду и продолжал гладить ее, как встопорщенного воробышка. Затем подвинулся совсем чуть-чуть, и Филиппа, ощутив под простыней прикосновение ноги, поросшей волосами, изо всех сил сжала бедра.

Корт тихонько засмеялся и слегка укусил ее за мочку уха.

– Нам некуда спешить, – шепнул он ей на ухо.

– Конечно, – заверил он. – У нас впереди столько ночей, что можно будет научиться всему. Знаешь, что самое приятное в браке? Муж и жена имеют право узнать друг друга полностью. Это значит, что они могут трогать друг друга, где хотят. Тебе ведь нравилось меня трогать, помнишь?

А Корт все так же легко и непринужденно лег рядом и, не пытаясь убрать простыню, за которую Филиппа продолжала цепляться, словно утопающий за соломинку, повернул ее к себе.

– Ну, маленькая фея, есть возможность узнать, как устроен смертный мужчина. Можешь трогать меня везде, где только пожелаешь. Я твой супруг, а это значит, что мое тело принадлежит тебе.

Это были волшебные слова, снявшие с нее заклятие стыда. Она положила руку на его обнаженную грудь и ощутила ответное движение мышц. Услышав приглушенный возглас, Филиппа замерла в нерешительности и тотчас услышала;

Это прозвучало так, словно Корт испытывал некую неизвестную ей муку, и только ее прикосновения могли принести ему облегчение.

Что-то разомкнулось окончательно в душе Филиппы, и она отдалась тому, что можно было бы назвать изучением, но что на самом деле было лаской. Он весь был таким твердым, но эту каменную твердость облекала шелковистая кожа. И точно так же все было там, внизу, куда он в конце концов потянул ее руку. Филиппа позволила пальцам сомкнуться вокруг твердого стержня, и тот тоже был шелковистым, гладким и податливым.

Когда она насытилась прикосновениями, наступил черед Корта. Оказывается, можно было трогать друг друга не только руками, но и губами, и языком, и все это было можно, и все это было правильно! Когда он мягко опустился на нее, она ахнула от упоительного ощущения. Робкая страсть, тлевшая в Филиппе, вспыхнула, как сухая ветка.