Обещай мне

 – Уорбек подмигнул Филиппе и зловеще понизил голос: – В лунные ночи, когда все вокруг спали мирным сном, они подплывали к набережной, выгружали краденое и с мешками за спиной скользили к гостинице, как тени…

– Контрабандисты, ух ты! – воскликнул Кит, сверкая глазами.

Он с уважением посмотрел на окошки верхнего этажа, словно ожидая, что из какого-нибудь высунется зверская физиономия.

– Они и сейчас еще приплывают сюда, signore?

– Увы, с этим покончено, – сокрушенно вздохнул Уорбек. – Сейчас Гиллсайд слишком цивилизован для темных делишек.

Он повернулся к Филиппе и улыбнулся ей открыто и тепло. И в который уже раз она подумала: что за прекрасный отец из него выйдет – и ощутила одновременно радость и тревогу. Совсем некстати на глаза навернулись слезы. Филиппа быстро отвернулась, но, к счастью, мужчины продолжали беседовать о прошлом, и то, что она украдкой вытерла глаза, осталось незамеченным.

– Надеюсь, у нас будет возможность осмотреть место минувших преступлений? – спросила она.

– Сначала мы хорошенько осмотрим Гиллсайд, а в «Восемь колоколов» вернемся пообедать.

Филиппа посмотрела на отца и сына. Высокий и статный Уорбек и мальчик, здоровый и крепкий, очень похожий на него: те же угольно-черные волосы, те же правильные черты лица и внимательные серые глаза. Нужно быть глупцом, чтобы не понять, что это отец и сын, подумала Филиппа. Этих двоих нельзя разлучить. Это пришло ей в голову внезапно, так еще до начала бури молния порой ударяет в одинокий дуб и расщепляет его сверху донизу.

Ей предстоит лишиться Кита. Рано или поздно, с той же безжалостной неизбежностью, с какой происходи смена времен года, Уорбек отнимет у нее сына. Губы ее задрожали, но она упрямо растянула их в веселой улыбке. Что сделано, то сделано, уговаривала она себя, и назад дороги нет. Возможно, у нее осталось совсем немного времени, но она постарается быть счастливой, пока сын рядом с ней.

Несколько часов было потрачено на экскурсию по приморскому городку. Узкие улочки сбегали по отлогому склону холма к морю, и на каждой было изобилие лавок, лавочек и лавчонок. На центральной площади высилась башня с часами, возраст которых насчитывал четыреста лет. Эти часы были знамениты тем, что каждые полчаса две пышнотелые бронзовые русалки разом били хвостами по гигантскому гонгу.