Обещай мне

Я сразу понял, для кого строилась эта крошка.

Похоже, старый мастер был в восторге от собственной проницательности.

Корт открыл было рот для возражений, но только пожал плечами. Любой, кто видел его вместе с Китом, без труда догадался бы, что они отец и сын.

– Вы правы, яхта для моего сына.

– Да ведь дети и сами – подарок судьбы! – воскликнул Поль Боннэ, снова раздуваясь от гордости, теперь уже иного рода. – У нас с женой их восемь, ребятишек-то, четыре мальчика и четыре девочки. Парней я пристроил к корабельному делу, всех до единого.

Да и как было иначе – они с пеленок только кораблями и бредили. Небось, и внуки такими же вырастут. Семейное дело, изволите видеть. Так оно бывает, что море у человека в крови, и нет ему другой дороги, кроме как по стопам отца и деда.

– Я тоже не остановлюсь на одном, – признался Корт неожиданно для себя.

Представив себе Филиппу на последнем месяце беременности, он не смог удержать дурацкой счастливой улыбки. Мастер добродушно ухмыльнулся в ответ, но, поскольку он давно простился с коренными зубами, улыбка вышла такой забавной, что Корт засмеялся.

– Правда, восемь, пожалуй, будет многовато, – добавил он. – Я бы остановился на шести.

– Шестеро тоже неплохо, ваша милость, – вдумчиво заметил Бонна, почесывая кончик носа. – Шесть – это хорошее число, аккурат половина дюжины.

Оба снова повернулись к яхте и некоторое время молча созерцали ее. От прекрасного творения рук старого корабела трудно было отвести взгляд.

– Что ж, ваша милость, работа завершена, осталась только самая малость.

 – Боннэ подмигнул и склонил голову в ожидании. – Не догадываетесь? Нужно окрестить ее!

– Ах, это… что ж, я уже придумал название. Это будет «Чайка вторая».

– Хм, – буркнул мастер, поднимая кустистые брови. – Помнится мне, видел я как-то давно шлюп по имени «Чайка». Уж не в его ли честь вы назвали свою яхту?

– Да, тот шлюп принадлежал мне и моему брату.

Неясное беспокойство охватило Корта, как это всегда бывало, когда он вспоминал о Крисе. Но потом его взгляд упал на только что построенную яхту, и горечь сожалений сменилась надеждой.

Мастерски сработанное судно было для него символом новой жизни, возрождения. Все его мальчишеские мечты воплотятся в сыне. Только теперь он понял, почему леди Августа с первого же взгляда так привязалась к правнуку. Кит был живой и трепетной нитью, связавшей прошлое и будущее.

Подчиняясь внезапному порыву, Корт обнял старого корабела.

– От души благодарю вас, Боннэ! Вы превзошли самого себя.