Обещай мне

Натянувшиеся кожаные постромки заскрипели, дышловые цепи отозвались звяканьем и дребезгом, ворота распахнулись с натужным стоном. В довершение всей этой какофонии заливисто залаял щенок Кита. Тяжелый дилижанс, кренясь и подпрыгивая, выехал из ворот с вывеской «Восемь колоколов».

Вместо обычного медного рожка у Эймоса Тафтона был настоящий горн, и, пока дилижанс катился по Сент-Данстин-лейн, он успел сыграть «Правь, Британия» до конца, к полному удовольствию Кита. Упряжка быстро набирала, скорость, прохожие останавливались в изумлении, видя на козлах сразу :троих .

Корт бросил взгляд на Филиппу. Одной рукой она придерживала шляпку, другую прижимала к груди. На ее прекрасном лице он прочел испуг и восторг, видимо, неожиданный для нее самой. Филиппа почувствовала его взгляд и, когда Корт снова посмотрел на нее, ответила сияющей улыбкой.

Когда позади остались домики Гиллсайда и упряжка вылетела на дорогу, ведущую в Рэмсгейт, Корт ослабил вожжи, и лошади пустились энергичной рысью к вершине высокого холма.

– Помнится мне, вы говорили, что переваливать через гребень нужно не торопясь! – заметила Филиппа, стараясь перекричать стук колес.

– Не волнуйтесь, – невозмутимо ответил Корт, – упряжка немного норовиста и горяча, пусть как следует разомнет ноги.

Он не придержал лошадей на гребне, и пассажирам показалось, что они не спускаются, а слетают с холма.

– Ура! – кричал Кит. – Быстрее! Быстрее!

– Нет уж, пожалуйста, не нужно быстрее! – запротестовала Филиппа.

Но глаза ее сверкали, щеки раскраснелись, и по всему было видно, что она захвачена этой стремительной ездой.

– Должен признать, не каждая упряжка может вслепую развить, такую скорость, – заметил Корт.

– Вслепую! – повторила Филиппа, округляя глаза.

– Успокойтесь, слепы только коренники, – объяснил он со смешком, – да и то потому, что они в шорах. Мистер Бад предупредил, что иначе они будут артачиться.

Дилижанс наконец спустился на дно долины. Оказавшись на ровной дороге, один из коренников впервые по-настоящему показал свой норов, все круче забирая к обочине и тормозя упряжку. Корт взмахнул кнутом, но только кончик ремня обжег круп животного. Коренник тотчас выровнял шаг. Почти незаметное для глаза движение запястья – и ремень снова оказался в руке Корта.

– Вы научите меня этому, правда, signore? – спросил Кит восхищенно.