Обещай мне

И если Филиппа еще раз обманет его доверие, она выставит герцога Уорбека на посмешище, равного которому Англия еще не знала. Поэтому для Корта было особенно важно, чтобы она признала свою вину. Ведь в конце концов это она изменила ему. Если бы только она повинилась в содеянном и попросила прощения! Он простил бы ее в ту же секунду. Что стоило ей пообещать, что ничего подобного больше не случится?..

– Милорд! – послышался голос экономки. – К вам мистер Кроутер. Вы его примете?

Он кивнул, и через минуту в гостиную вошел дядя Филиппы.

– Эразм! Какой сюрприз! – воскликнул Корт с напускным радушием. (На самом деле он не любил этого человека и ничего не мог с собой поделать.)

Кроутер улыбался, но это была всего лишь вежливая гримаса.

– Надеюсь, ваша милость, вы не поставите мне в вину то, что я осмелился нарушить ваше уединение? Я проделал долгий путь до Уорбек-Кастла с тем, чтобы обсудить с вами мои планы по восстановлению Мур-Манора. Узнав о вашем отъезде, я был во власти противоречивых чувств.

Мне равно не хотелось и мешать вам, и возвращаться в Суррей несолоно хлебавши. Наконец присущий мне практицизм взял верх, и вот я здесь.

Из кармана редингота торчали бумаги. Он вытащил их и с легким поклоном протянул Корту.

– Я просмотрю их завтра утром, – – заверил тот. – Надеюсь, вы не собираетесь отправляться в обратный путь немедленно?

– Жаль отклонять такое великодушное предложение, ваша милость, – ответил Кроутер, почесывая щетинистый подбородок, – но мне невыносима всякая отсрочка.

Даже однодневный отдых в вашем роскошном доме будет мне в тягость. Если это не обеспокоит вас чрезмерно, соблаговолите просмотреть чертежи теперь же.

– Как хотите. – Корт развернул бумаги. – Может быть, что-нибудь выпьете? Бренди или вина?

– Нет, благодарю вас. Пойду-ка я пока повидаю племянницу.

Корт знал, что между Эразмом Кроутером и Филиппой нет особой привязанности. С шести лет, когда он определил ее в пансион, и до восемнадцати дядя ни разу не навещал племянницу.

Корт впервые увидел его, когда просил разрешения ухаживать за Филиппой. Тогда ей еще не было восемнадцати, и для этого требовался официальный документ за подписью опекуна. А после свадьбы дядя проникся нежными чувствами к Филиппе только потому, что ее муж был богат и знатен. Без сомнения, она тоже понимала это.

Минут через двадцать Кроутер вернулся в гостиную.

– Пожалуй, теперь я могу и выпить чего-нибудь, ваша милость.