Обещай мне
0 прочтений
Наконец Филиппа затихла и, пошатываясь, поднялась. Корт тоже поднялся и обнял ее. Она будто не замечала этого. Она смотрела на языки пламени, выбивающиеся из окон башни.
Ее странное оцепенение встревожило Корта. Вдруг она простерла руки к чему-то невидимому. По лицу, оставляя в тонком слое копоти влажные дорожки, покатились слезы.
– Человек с факелом! – жалобным детским голосом выкрикнула она. – Теперь я знаю, кто это был! Мой дядя Эразм! Мы видели его с верхней площадки лестницы, Фанни и я.
Филиппа заплакала навзрыд, но Корт понял, что это были слезы облегчения.
– Корт, милый! Теперь я знаю, что они любили меня! Ты слышишь, мои мама и папа любили меня! Они погибли, пытаясь меня спасти! – дальнейшее невозможно было разобрать за душераздирающими рыданиями.
– Тише, тише! – шептал он, покачивая ее в объятиях, как ребенка. – Вот и хорошо, что ты все вспомнила. Мерзавец добился этого, сам того не желая. Теперь все будет хорошо.
– Ну что же ты, мама? – с тревогой восклицал Кит, тоже обнимая ее.
– Я знаю, милый, я знаю, – пролепетала Филиппа, крепко прижимая к себе сына. – Мне больше никогда не придется плакать.
Корт хотел сказать ей что-нибудь удивительно красивое, волшебные слова, которые убедят ее в его любви, и, как обычно, не сумел. В минуты величайших потрясений слова ускользали от него, оставались только чувства, поэтому он просто обнял жену и сына.
Тремя днями позже Филиппа, сидя в постели, недоумевала, почему Корт не спешит явиться к ней с визитом. В ту страшную ночь он отвез Филиппу и Кита в Лондон, на Кавендиш-сквер. Кит заснул в дороге, а Филиппа говорила и говорила. Потрясение, пережитое ею, открыло шлюзы памяти, и она вспомнила все. В мельчайших деталях она описала мать и отца, удивляясь тому, что живы эти драгоценные подробности в ее памяти.
