Обещай мне

 – И Корт так сердечно хлопнул друга по плечу, что тот едва не упал, затем хотел было что-то добавить, но, поймав виноватый взгляд Тобиаса, насторожился: – Что? Что ты мне хочешь сказать?

Тобиас собрался с духом и выпалил:

– Белль, черт возьми, получила письмо от Филиппы!

Корт резко вскинул голову, и по его лицу пробежала тень.

– Значит, она в добром здравии, я правильно понял? – Слова упали тяжело, словно свинцовые, а на виске забилась голубая жилка. – В добром здравии и в теплых, солнечных краях?

– Да, они оба в Вен-неции… оба зд-доровы и… и счастливы.

Корт равнодушно пожал плечами, словно судьба бывшей жены его нимало не интересовала, но лицо стало жестким.

– Что ж. – заметил он, помолчав, – было бы слишком хорошо, если бы корабль, на котором счастливая парочка отбыла в Венецию, налетел на скалы и затонул.

Тобиас молча слушал слова, полные сарказма. Любовником Филиппы был тот, с кем некогда их связывала крепкая дружба, нечасто встречающаяся среди отпрысков знатных родов. Троица озорников, известная всему Лондону, они были друзьями не разлей вода, вместе учились в Итоне, потом в Оксфорде, даже их поместья были рядом.

И вот однажды Корт застал свою молодую жену в объятиях Артура Бентинка, маркиза Сэндхерста, которому верил, как себе. Когда он оправился от потрясения настолько, чтобы послать секундантов к бывшему другу, любовники уже покинули Англию, лишив его даже возможности отомстить.

– Эт-то еще не все, – прервал Тобиас тягостное молчание.

Больше всего ему хотелось поскорее покончить с этим долгом дружбы.

Нет ничего хуже, чем бередить старую рану, но кто еще, кроме него, скажет Корту правду?

– Сэнди и Ф-филиппа узаконили свои от-тношения сразу после того, как получили известие, чт-то парламент одобрил ваш развод. В п-прошлом году у них родился реб-бенок… мальчик.

Корт зажмурился. В сгустившихся сумерках, при бледном свете луны его лицо казалось безжизненной Маской. Несколько минут друзья молча стояли друг против друга, и сильные пальцы Корта судорожно сжимали поводья.

– Будь они оба прокляты!.. – наконец едва слышно пробормотал он. – Чтоб им гореть в аду до скончания веков…

– Мне ужасно ж-жаль, – начал Тобиас и запнулся, не находя слов, которые могли бы выразить глубину его сочувствия.

Больше всего он сожалел о том, что вынужден был сообщить другу эту новость накануне сражения. Но он должен был это сделать, утешал себя Тобиас, Корту нужно знать правду, тем более… бог весть чем закончится для него завтрашний день.