Обещания и Гранаты

 — Боль, которую я не имею права испытывать, не имею права потакать ей, но, Боже, иногда я ничего не могу с этим поделать. У любого, кто посмотрит в твою сторону, я испытываю искушение вырвать его гребаное сердце. Мне нравится знать, что ты тоже это чувствуешь.

Он прижимается ко мне, медленно, сводя с ума, поглаживая, и моя голова откидывается на плечи, моя шея практически ломается пополам от внезапного веса.

Грудь поднимается и опускается в такт движению его пальца, он наблюдает за мной с приоткрытыми губами и прикрытыми веками, как будто он возбуждается с каждым прерывистым вдохом, вырывающимся из моих легких.

— Ты понимаешь это, малышка? — говорит он, погружая в меня еще два пальца, разводя их так, чтобы я растянулась вокруг него, отчаянно желая наполниться. — Никто не пробуждает во мне это чувство, так как же я мог оказаться в чужой постели? Ты заставляешь меня чувствовать…

Мой тихий вздох отвлекает его, мой оргазм накапливается у основания позвоночника, сворачиваясь так туго, что заставляет мое тело прогибаться внутрь.

Каким-то образом, даже не убирая свои пальцы из меня, Кэл приподнимает и поддерживает меня, так что мы прижаты к двери, скользя свободной рукой по всей длине моего тела; он дергает вырез моего платья под грудью, ударяя по одному соску, прежде чем опуститься на колени.

— Господи, ты это слышишь? Насколько влажными тебя делают мой голос и пальцы? Ты чувствуешь, как сильно твоя сладкая маленькая киска пытается засосать меня?

На самом деле, мне трудно сосредоточиться на словах, слетающих с его губ, не говоря уже о том, как отвратительно мое тело открывается для него.

Подтягивая мое платье к талии, он смотрит на меня, темный взгляд его глаз напрягает мышцы на моей груди.

— Не дай ему упасть, — говорит он, беря одну из моих рук и прижимая материал к моему бедру, наклоняясь так, чтобы его горячее дыхание скользило по моей киске.

Он улыбается, дьявольски, голодно и чужеродно. Я никогда,

никогда не видела, чтобы он улыбался.

Подняв предплечье, он использует его, чтобы прижать мои бедра к двери, зажимая меня между своими губами и деревом. Я сглатываю, свирепость в его глазах скручивает мой желудок в один гигантский узел.

— Я хочу, чтобы они услышали, малышка. Хочу, чтобы они знали, что я делаю с тобой, что только я могу.