Обещания и Гранаты

Честно говоря, это было так освежающе, самым странным образом, хотя сейчас я живу в плену.

Хихикая, она поджимает ноги и качает головой. Этот жест кажется фальшивым. Натянутым. И это заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Все в порядке, я уже вполне привыкла к своему Стокгольмскому синдрому. Я просто тоже немного скучаю по своей прежней жизни.

Стиснув зубы, я смотрю на то место на крайнем столике, где раньше была фотография ее родителей и меня, задаваясь вопросом, действительно ли я собираюсь сказать то, что хочет мой мозг.

Слова вертятся у меня на языке, игнорируя все красные флажки, и вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить.

— Тогда давай съездим в Бостон.

Когда рассказываю о своих сестрах, я, конечно, не ожидаю, что Кэл предложит отвести меня к ним.

Чувствую, что это противоречит правилам похищения людей — приводить пленницу к людям, которые хотят, чтобы она вернулась домой.

С другой стороны, я никогда не была на деловой стороне подобной ситуации, так что же я знаю?

Марселин помогает мне собираться, тихонько перенося одежду из комода и укладывая ее в мой открытый чемодан.

Я смотрю на нее, когда она двигается, поигрывая дневником в моих руках, размышляя, стоит ли мне взять его с собой.

До приезда на остров писательство было для меня такой же второй натурой, как дыхание. Именно там я черпала вдохновение из стихов и книг, которые читала, записывая случайные размышления или вымышленные анекдоты о своей жизни.

Я не прикасалась к дневнику с момента моего приезда, вдохновения было мало, несмотря на безмятежность в доме.

С технической точки зрения Асфодель — идеальное место для уединение писателя, хотя странно создавать что-либо в месте, столь измученном смертью и тьмой.

Возможно, именно поэтому я и не пыталась.

— Что ты думаешь, Марселина? — Держа дневник, я поворачиваю его так, чтобы она могла видеть розовую кожаную обложку. — Может, мне попробовать возобновить старое хобби?

Она поджимает губы, накручивая на палец прядь своих светло-рыжих волос.

Большая часть наших отношений до этого момента состояла в том, что я стреляла словами наугад, а она уклонялась от каждой пули, игнорируя мои комментарии и вопросы, если рядом не было Кэла.

— Какое у тебя хобби? — спрашивает она хриплым голосом, как будто грубым от недостатка использования.

— Эм, пишу. — Я присаживаюсь на край кровати, листаю страницы, мой аккуратный почерк проплывает мимо с каждым изгибом букв.