Обещания и Гранаты

 — Я могу обещать вам, что мы совершенно разные.

Мама фыркает в свой бокал с вином.

Бабушка прищуривается на него, закидывая сумочку повыше на плечо.

— Ты удивишься, как часто я это слышу. — Зевая, она убирает белую челку со своего лица, похлопывая меня по щеке, когда выпрямляется. — Я собираюсь лечь спать до прихода твоего отца, но уверена, что увижу тебя на концерте.

Кивнув, я наблюдаю, как она идет по коридору мимо лестницы, направляясь к комнате в задней части дома.

Мою кожу покалывает от осознания того, что мама внимательно смотрит на меня, и я начинаю наклоняться вперед и опираясь на колени, но Кэл запускает пальцы в мои волосы, скручивая их, пока они не оказываются на одном уровне с моим затылком.

— Она пытается проникнуть тебе под кожу, — говорит он тихим голосом, но достаточно громко, чтобы я могла услышать. — Не позволяй ей иметь такую власть над тобой.

— Она просто пялится, — шиплю я в ответ, мой голос такой же низкий.

— Ревность, малышка. Не так привлекательно на всех, как на тебе.

Я издала тихий, раздраженный звук.

— Я даже не знаю, к чему она ревнует.

Его рот приоткрывается, как будто для ответа, но в следующую секунду входная дверь распахивается, папа и мои сестры спешат внутрь, вода капает с их плащей на сухой пол.

— Grazie a Dio (п.п.: от итал. Слава Богу), Рафаэль! — огрызается мама, расплескивая вино и указывая в сторону фойе. — Ты повсюду растащил грязь.

Папа бормочет что-то себе под нос по-итальянски, входя в гостиную с видом, готовым к спору.

— Елена, — говорит он, моргая, как будто на самом деле не верит, что я реальна. — Ты здесь.

Я вскакиваю на ноги, когда чувствую, что Кэл отпускает мои волосы, хотя то, как он позволяет своим пальцам расчесывать пряди, кажется несколько неохотным с его стороны. Двигаясь, чтобы обнять папу, я целую его ошеломленное, румяное лицо в обе щеки, воспоминания о том, как я видела его в последний раз, исчезают в ту секунду, когда я оказываюсь в его теплых объятиях.

На мгновение я почти забываю, что он рисковал моей безопасностью, принуждая меня к браку ради личной выгоды. Дважды.

Я почти могу забыть тот факт, что он упустил из виду годы жестокого обращения только потому, что так сильно хотел сохранить свою власть в Бостоне и для этого нуждался в союзе с Болленте.