Обещания и Гранаты

Театр, указанный в билете на концерт Арианы, находится в получасе езды через весь город, и я запрыгиваю в арендованный внедорожник, как только выхожу из дома Риччи, и немедленно направляюсь туда.

Это богато украшенное здание с массивными греко-римскими колоннами, обрамляющими фасад, и витражными окнами в крыше, открывающими ночное небо. После вручения билетеру моего билета меня отправляют в направлении соответствующего зала, но я провожу несколько дополнительных минут, расхаживая снаружи, на случай, если Елена еще не вошла.

Проходит пятнадцать минут, а она так и не появляется, поэтому я захожу внутрь и нахожу свое место.

Очевидно, мы находимся в частной ложе, куда можно подняться только по отдельной лестнице, охраняемой билетершей с брекетами, которая лучезарно улыбается мне, когда я показываю свой штрих-код.

— Мистер Андерсон, место 11B. — Она оглядывается вокруг, затем возвращает мне билет. — Скоро ли присоединятся остальные члены вашей группы?

Достав блокнот, она пролистывает небольшую стопку страниц, кивая, когда, по-видимому, находит нужную информацию.

— Да, у нас есть отдельная ложа, зарезервированная для мистера и миссис Андерсон, а соседняя ложа, номер двенадцать, забронирована для мистера и миссис Риччи и двух гостей.

Качая головой, я засовываю билет в карман костюма, обходя ее стороной.

— Я понятия не имею, придут они или нет. Вы можете убедиться, что нас с миссис Андерсон никто не побеспокоит?

Девчушка хмурится, ее румянец виден даже при тусклом освещении.

— Сэр, я должна сообщить вам, что откровенные действия в помещении строго запрещены, что влечет за собой штрафы в размере до тысячи долларов.

Нетерпеливо постукивая ногой, я лезу в штаны за бумажником и вытаскиваю пачку наличных из кармана.

— Считайте это авансовым платежом.

Я не жду, пока она примет их, сую ей в кулак и протискиваюсь мимо, перешагивая через бархатную штору, загораживающую лестницу. Ускоряя шаг, я пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце, готовясь к тому, что ее здесь нет.

Тем не менее, когда я отодвигаю занавес в нашу ложу, мое сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно может взорваться; ее силуэт освещен сценой внизу, когда она наклоняется вперед в своем кресле, перегнувшись через перила балкона. Я спускаюсь в ложу, тихо приближаюсь, моя рука тянется, чтобы схватить ее за плечо, когда она заговаривает.

Это одно слово, достаточно длинное, чтобы пронзить мою грудь и орган, бьющийся только для нее.