Обещания и Гранаты

— Значит, ты действительно ничего из этого не обдумываешь, — говорит

— Все должно происходить определенным образом, Вульф, — огрызаюсь я, стараясь говорить тише, чтобы не привлекать внимания к моему присутствию того, кто находится в комнате. — Я не могу просто бросить ее в гущу событий и ожидать, что она смирится с этим.

— Но… брак? Когда ты уезжал в Бостон, ты никогда не упоминал об этом.

— Планы меняются. Это самый простой и быстрый способ получить то, что я хочу.

— Ладно, ладно.

Уверен, ты знаешь, что делаешь. — Пауза, нерешительность, пульсирующая в линии. — Ты не думаешь, что она будет проблемой?

Моя рука находит дверную ручку, медленно поворачивается, мое сердце бешено колотится, когда я начинаю толкать дверь. Когда глаза привыкают к сцене передо мной, смех поднимается в груди, дразня заднюю часть горла.

Хотя ничего смешного нет, он сменяется таким горячим чувством предательства, что у меня перехватывает дыхание.

Повесив трубку и убрав телефон в карман, прежде чем ответить Джонасу, я вхожу внутрь, стиснув зубы, когда мой взгляд встречается с взглядом матери Елены.

Даже нахождение с ней в одной комнате заставляет мои легкие чувствовать себя так, словно они загорелись, и я пытаюсь дышать через опаленные обломки.

Брови Кармен сходятся вместе, когда она видит меня, загорелая кожа вокруг них остается совершенно неподвижной.

— Что, черт возьми, ты наделал, Кэллум? — шипит она, заставляя мои

руки болеть, когда они сжимаются вокруг пустого воздуха.

 — Почему моя дочь не выходит замуж за Матео де Луку прямо сейчас?

— Вместо этого Елена решила выйти за меня замуж.

— Ты трахнул ее, не так ли? — Губы Кармен изгибаются в ответ. — Ты

знал, что если ты обманешь ее, ты обманешь и нас тоже. Ты просто ждал своей возможности.

— Она решила выйти за меня замуж по собственной воле.

— О, и я уверена, что Матео был просто слишком счастлив отойти в

С ней все всегда сводилось к реакции.

Она знает, на какие мои кнопки нажимать и как сильно, пока я не наброшусь.

Когда-то давно это было почти игрой, в которую мы играли; она проникала мне под кожу своими колкостями и резкими словами, своей ревностью и злобой, и, как гребаный ягненок, я следовал за ней прямо на бойню.

Я ухмыляюсь, не утруждая себя ответом, когда осматриваю комнату, отмечая полуоткрытую балконную дверь прямо за ней.