Обещания и Гранаты

 — Джонас вытаскивает свой телефон из кармана джинсов, открывает экран и поднимает его, чтобы я мог видеть.

Мое имя вводится в поле поисковой системы, дюжина новостных статей в тренде, некоторые с актуальными обновлениями перечислены под моей скудной биографией, когда я был резидентом Бостонского университета. Раздражение пробегает по позвоночнику, когда я просматриваю заголовки, рука уже тянется к телефону, набирая номер Рафа, прежде чем я могу сделать еще один вдох.

Ярость бурлит во мне, раскаленная докрасна, когда она прокладывает дорожку вверх по моей грудине, распространяясь, как горячая лава.

Когда вызов отклоняется, багровые брызги застилают мое зрение, гудок заставляет тело вибрировать от ярости, и я с такой силой швыряю телефон на стол, что экран разлетается вдребезги.

Оттолкнувшись, поднимаюсь на ноги, разглаживаю руками перед костюма, делаю быстрые, неглубокие вдохи, пытаясь сохранить самообладание.

Все, что ему нужно было сделать, это сдержать свое гребаное слово, только одиг раз.

Мне следовало бы знать лучше — единственное, чем Рафаэль действительно известен в наши дни, — это быть змеей и кусаться, когда его загоняют в угол.

Всего несколько дней назад я вырвал с корнем его жизнь, забрав у него самое ценное, что у него было, и хотя мой план состоял в том, чтобы тщательно и разумно спланировать свои следующие шаги, эта маленькая уловка все меняет.

Если Раф хочет войны, я принесу эту гребаную битву к его ногам.

Подойдя к шкафу в дальнем углу кабинета, я открываю дверцу и достаю свежую пару черных кожаных перчаток. Скользя ими по рукам, наслаждаясь знакомым натяжением материала на коже, восхищаюсь гладким внешним видом, зная, что скоро они будут окрашены в красный цвет.

И, несмотря на шумные, навязчивые мысли, повторяющиеся в моей голове, когда я покидаю Асфодель с Джонасом, моя нервная система никогда не была более спокойной.

Маленькая лачуга молча смотрит на меня, зеленые виноградные лозы, извивающиеся и растущие сквозь каменный сайдинг, кажется, издеваются надо мной, когда я разговариваю сама с собой.

Это единственное другое здание на территории, расположенное далеко в стороне, как будто разделение делает его каким-то образом менее заметным.

— Ты никого не обманешь, Кэл, — бормочу я, прищурив глаза на металлические прутья, обрамляющие непрозрачное окно, и доски, прибитые к входной двери, запрещающие вход.