Обещания и Гранаты

— Кто тебя об этом просит?

Обхватывая губами ее сосок, я посасываю сморщенную вершинку, опуская свободную руку на верхнюю часть ее бедра. Я скольжу под краем ее шорт, ища свое клеймо на ее коже, постанывая в ту секунду, когда соприкасаюсь с меткой.

Всхлип срывается с уголков ее губ, когда я провожу по шраму, двигаясь дальше вверх по ее ноге. Оттягивая материал ее шорт в сторону, я прикасаюсь костяшками пальцев к ее мокрой плоти, ругаясь себе под нос, когда встречаю голую кожу.

— Я не надевала трусики с тех пор, как мы приехали сюда, — шипит она, прерывая стон, когда я обвожу ее клитор большим пальцем, нажимая, пока она не начинает двигаться.

— Нет? — спрашиваю я, приподнимаясь, чтобы снова завладеть ее ртом, беря на себя ответственность, когда ее мышцы становятся более податливыми. — Неужели моя распутная маленькая женушка каждый день проводит в надежде, что ее трахнут?

Резкий, настойчивый стук раздается во входную дверь, эхом разносясь по коридору, как раз в тот момент, когда я засовываю палец в ее теплую, восхитительно влажную киску.

Ее руки падают с моей шеи, вцепляясь в мои бицепсы, тревога наполняет ее черты, даже когда ее внутренние стенки сжимаются вокруг меня.

Я замираю, слегка наклоняясь вперед, прислушиваясь к шагам моей экономки.

— Марселин? — окликаю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть через плечо, как будто это может дать мне какое-то представление о ее местонахождении.

— Эм, — пищит Елена, толкая меня в плечи.

 — Ты можешь не произносить имя другой женщины, пока твой палец внутри меня?

Я смотрю на нее сверху вниз, приподнимая бровь.

— Вовсе нет. О, Матео, это так чертовски приятно. Не надо…

Молниеносно вынимая указательный палец из ее киски, я оттягиваю ее голову назад и засовываю его ей в рот, прерывая ее.

— Я не могу убить его дважды, Елена. Ты уверена, что хочешь пойти по этой дороге?

Стук раздаётся снова, становясь все громче, и она надувает щеки, водя языком по моему пальцу.

Из моего члена вытекает капля преякулята, когда всплывает воспоминание о том, как она заглатывала мою длину; она улыбается, наконец отпуская меня с чавкающим звуком, когда закончила.

— Я знаю, что тебе нравится содержать рабочее место в чистоте, — говорит она. — Инструменты и все такое.

Мой рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, но стук не прекращается, глухой стук царапает мои нервы, как гвозди, скребущие по классной доске.