Обещания и Гранаты

Нонна пожимает плечами.

— В мое время женщина ждала по крайней мере несколько лет, прежде

чем позволить себе расслабиться. Теперь они относятся к поддержанию формы как к опции, а потом удивляются, почему половина страны в конечном итоге разводится.

Напевая, мама делает последний рывок, вырывая дыхание из моих легких. Отступая назад, она убирает прядь темных волос с лица, пыхтя от приложенных усилий.

— Вот. Хорошо, что мы выбрали кружевные завязки, а не молнию.

Покраснев, я бросаю взгляд на себя в платье с рукавами — гладкое, плоское пространство моего живота, чрезмерное декольте, которое, как я знаю, скрыто под консервативным платьем, потому что Ариана настояла, чтобы я его надела.

— Это первый раз, когда Матео увидит тебя обнаженной, — сказала она,

улыбаясь мне из отдела нижнего белья магазина для новобрачных. — Заставь его съесть свое сердце.

По правде говоря, единственный человек, у которого я заинтересована в том, чтобы вызвать внутри что-то вроде ревности, скорее всего, даже не появится на церемонии.

В любом случае, он не увидит, что под платьем. Только не снова.

Скрестив руки на груди, я отворачиваюсь от своего отражения, от смущения у меня сводит живот. Пот стекает по спине и вдоль линии роста волос, а я занята тем, что проверяю таблицу рассадки, убеждаясь, что каждый гость учтен.

Нонна подходит, облизывает подушечку большого пальца и проводит им по моей скуле.

— Анотелла, возьми свою косметичку. Нам нужно будет держать ее

поблизости, если она продолжит все стирать.

Моя тетя спешит из комнаты, на мгновение открывая главный зал поместья де Лука.

Я не ела со вчерашнего ужина, и теперь, когда мой вес, похоже, вызывает беспокойство, уверена, что если попытаюсь тайком перекусить перед церемонией, мама, скорее всего, оторвет мне голову.

Боже упаси, чтобы в день моей свадьбы хоть один волосок был не на месте, если только он не уложен так ее собственной рукой.

Однако имидж всегда был самым важным для моей семьи, особенно в последние годы, когда количество организованной преступности сократилось. Она все еще существует, но с ограниченным участием — за ширмами, скрытая в тени. Папа и его люди, наряду с другими семьями по всей стране, должны быть более умелыми в том, как они ведут бизнес.

— Контролируйте повествование, — всегда говорит папа. — Таким

образом, вы контролируете историю.