Гончаров согласился:
– Пойдемте. Но легче уже не будет. Никому.
Заместитель Вадима подошел к старшим офицерам, улыбаясь. У него было прекрасное настроение.
Увидев лица боевых друзей, спросил:
– А что это вы, господа полковники и майоры, носы повесили? Или какую новую вводную нам с Центра сбросили?
Полковник сказал:
– Пройдем ко мне в кабинет, Рустам. Разговор есть.
– Не понял! С чего это я понадобился для личной беседы самому командиру отряда? Уж не на повышение ли меня выдвигают?
Гончаров приобнял его:
– Идем, Рустам.
Обо всем в штабе.
– Ну, идем. Только, смотрю, темните вы что-то!
До штаба дошли быстро. И майор, и капитан передали свои десантные сумки и оружие подчиненным. Вошли в кабинет.
Морозов предложил офицерам занять места за столом совещаний, сам же устроился на своем месте. Взял в руки остро отточенный карандаш. Повертев его в руках, бросил на стол. Он уже хотел начать тяжелый разговор, как в проеме тамбура появился дежурный по отряду.
– Извините, товарищ полковник, я насчет баньки для личного состава!
Морозов вдруг взорвался:
– Какой, к черту, баньки, капитан? У меня что, нет заместителя? Прешься со всякой ерундой.
..
Капитан изумленно смотрел на командира, ранее никогда не позволявшего себе подобного тона в отношении подчиненных офицеров и прапорщиков отряда. Полковник и сам уже корил себя за несдержанность:"
"– Извини, Миша, – обратился он к дежурному, – реши вопрос через подполковника Дроздова, а дневальному, что несет службу у штаба, прикажи ко мне никого не пускать до особого распоряжения! Договорились?
Дежурный офицер пожал плечами:
– Так точно! Сделаю, как вы сказали!
– И еще раз извини, свободен!
Капитан, козырнув, вышел из палатки.
Шарипов спросил:
– Чего это вы, товарищ полковник, на дежурного сорвались?
Полковник, проигнорировав вопрос, вновь взял в руки карандаш. И через несколько секунд вновь бросил его на стол, проговорив:
– Крепись, Рустам. Тут такое дело. Из Москвы генерал-лейтенант Гусев сообщил мне страшную новость.
Всю твою семью кто-то зверки убил вечером воскресенья двадцатого числа в какой-то заповедной зоне. Вот почему, Рустам, я в таком состоянии.
Боевой офицер переспросил тихо:
– Убили? Семью? Олю с Викой?
Морозов добавил:
– И мать твою, и брата, и его жену, и его детей! Ты меня прости, капитан, наверное, я должен был как-то подготовить тебя, но не смог. Не нашел варианта, как это сделать. Прости, что встречаю тебя из боя такой новостью.
