На первом этаже – каминный зал. Разговор предстоит серьезный.
Шарипов занялся машиной, майор подошел к прапорщику:
– Надю свою предупредил, чтобы не рисовалась?
– Предупредил. Она вне игры!
– Добро. Хорошая женщина.
– Без тебя знаю.
– Удивляюсь я, Влас! И чего тебе на баб везет?
Власенко ответил серьезно:
– Надя не баба! Прошу это учесть и больше подобным образом не называть ее!
– Даже так? Ну, ну! Извини!
Подошел и Шарипов. Все трое прошли в комнату первого этажа.
Присели на диван. Майор попросил кофе. Не в службу, а в дружбу.
Влас выполнил просьбу, и вскоре офицеры насладились отменным ароматным напитком. Отставив чашки в сторону, майор взглянул на подчиненного:
– Кто-то обещал ценную информацию сбросить?
Прапорщик кивнул головой:
– Я обещал! И сейчас вы ее получите, минуту!
Власенко подключил камеру к телевизору, висевшему на стене, а также передал Гончарову фотографию Рудного, которую урезал до глаз. Включил воспроизведение.
Офицеры с суровыми лицами просмотрели кадры. Затем Влас отмотал ленту назад до кадра, где красовался глаз с приличным ячменем, спросил:
– Этот урод вам никого не напоминает?
Майор определился сразу:
– Так это оператор из «БМВ», что снимал похороны!
– Правильно.
А теперь внимание на следующий кадр.
Прапорщик поколдовал перед камерой, и высветился бандит, стрелявший в милиционера при последнем погроме. Влас приблизил картинку, обратился к Гончарову:
– Гончар, сличи глаза под маской с теми, что изображены на снимке.
Майор внимательно осмотрел оба кадра, к нему наклонился и капитан Шарипов.
Вывод последовал один, и одинаковый:
– И на снимке, и на пленке изображены глаза одного и того же человека! Кто он?
Прапорщик закурил. Присел и рассказал все, что знал об Ангеле.
Выслушав его, майор ударил кулаком по подлокотнику дивана:
– Есть! Засветился, сука! И маска не спасла!
Влас добавил и свои подозрения насчет участия этого Ангела в убийстве собственной жены с соседками-таджичками, применив подставу в виде выведенных наркотиками из строя студентов, живших по соседству, и на свою беду состоявших членами организации «Русское освободительное движение», а также в уничтожении двоюродного дяди.
Шарипов спросил:
– А родственника-то какой ему резон было убивать?
Прапорщик поднялся, прошелся по обширному залу:
– Я думал об этом, вот к какому выводу пришел."
"Он поведал друзьям о том, что Рудный неожиданно перед ночным зверским убийством явился к своей бывшей жене и провел у нее весь вечер до полуночи.
