Просто не имел права помочь узникам, хотя свободно мог отбить их у бандитов. От бессилия он только заскрежетал зубами, стараясь как можно лучше запомнить физиономии работорговцев.
Тем временем, спеленав женщин, сержант отвел их в «УАЗ». Из другой ямы вытащили двух парней в изодранной форме армейских солдат. По возрасту было видно, что это контрактники. Их также, сцепив наручниками и закрыв головы холщовыми мешками, затолкали на заднее сиденье «УАЗа».
Ахмад, кивнув на контрактников, спросил майора:
– Ты уже нашел на них покупателя?
– Да! Один мой старый друг брата недавно в Грозном потерял.
Накрыли проклятые неверные его тайную квартиру. В ней же и убили. Так вот теперь друг горит жаждой мести. Ему контрактники нужны для казни. Публичной казни у могилы брата. Я запросил хорошую цену, он не торговался. Сделкой довольны все!
– Хоп, Мовлади! Месть святое дело, но с бабами будь все же осторожней. Не играй с огнем, особенно если этот огонь разжег Змеелов!
– Ну, хватит меня учить, Ахмад, а? Сам знаю, что делаю.
До прибытия Али рабов не трону. Подожду.
– Разумное решение.
Чеченец-майор потянулся:
– Поехал я, Ахмад! Спасибо за прием, приезжай и ты ко мне. Встречу в лучших традициях!
– Если позволят обстоятельства, обязательно приеду! Да, как ты ночью-то блокпост русских с таким грузом пройдешь?
– Пройду! Да и к Хатани я подъеду, когда уже светло будет.
А для блокпоста у меня пропуск имеется. Документ из штаба ОГВ! Не халам-балам местный!
– Тогда в путь, Мовлади, да поможет тебе Аллах!
– Спасибо, брат! Пусть и тебя хранит всевышний. Как мои люди наберут очередную партию рабов, я сообщу тебе. От этих теперь можешь избавляться потихоньку.
– После визита Змеелова. Только после этого.
– Твое дело. До встречи, брат!
– До встречи!
Чеченцы обнялись, и майор направился к «УАЗу». Там уже находился сержант.
Он угодливо открыл дверку перед своим начальником-хозяином. Затем запрыгнул на место водителя, и внедорожник пошел к прорехе в лесу, на ту самую, отходящую от лужайки, ведущую, как выяснилось, в Хатани дорогу."
"Бородач же вернулся в сарай. На лужайке все стихло. Погасли и прожекторы. Но часовые остались на местах. Женщин, которыми пренебрег продажный мент, спустили в яму, колодцы накрыли решетками. Все стихло.
