Обет обмана

Когда свободных кроватей нет, мы садимся рядом, я кладу голову ему на плечо, и мы так спим.

— Я искал тебя повсюду. — выдыхает он. — Где ты была?

— Повсюду.

— Ты опять украла пиво?

— Нет!

— Уинтер… — он щиплет себя за переносицу, как будто я наглый ребенок.

— Окей. Только одно. У меня не было мелочи.

— Мы же договорились никогда не воровать.

— Отчаянные времена, Ларри. Кроме того, ты же знаешь, что я не люблю трезвую себя. У нее есть проблемы. — Может быть, поэтому я весь день чувствовала себя не в своей тарелке.

У меня низкая толерантность к алкоголю, но даже мне нужно больше, чем одно пиво, чтобы напиться.

— Уинтер…

— Забудь обо мне. — Я пренебрежительно махаю рукой в сторону убежища. — Что здесь произошло?

Он разжимает губы, прежде чем отпустить их. — Я должен спросить тебя об этом.

— Меня?

— Да, тебя. Как ты думаешь, почему здесь полиция и пресса?

— Потому что Ричард позвал их, чтобы демонизировать меня?

— Не совсем.

— Тогда почему?

— Сегодня утром Ричарда нашли мертвым в его кабинете.

Я замираю, странное ощущение сжимает мне горло и лишает воздуха. Когда я говорю, это напряженный шепот.

— Что?

— Уборщики нашли его в луже собственной крови, и полиция подозревает, что это сделала ты.

— Я?

— Ага. Я не знаю, звонил ли им Ричард перед смертью, или персонал и другие засвидетельствовали, что ты была последним человеком, который видел его живым.

Мои кулаки сжимаются по обе стороны от меня.

— Я не убивала его, Ларри. Я этого не делала.

Он вздыхает, и его брови опускаются на морщинистые глаза. У него толстая кожа с какими-то пятнами, вероятно, из-за того, что он столько лет провел на солнце.

— Я знаю.

— Серьезно?

— Серьезно, Уинтер. Ты маленькая сумасшедшая, но ты не убийца.

Я слегка улыбаюсь.

— Кого ты назвал сумасшедшей, старина?

— Я не старик, маленькая засранка.

— Ты ведешь себя, как старик, Ларри.

Он бьет меня головой, а затем быстро отталкивает.

Ларри всегда держал дистанцию, между нами, как будто боялся прикоснуться ко мне, и я благодарна ему за это. Не потому, что его прикосновение плохо, а потому, что я не люблю, когда ко мне прикасаются. Вот почему я предпочитаю невидимость.

— В любом случае, тебе нужно уйти, пока они тебя не нашли.

— Я не сделала ничего плохого, и, если я прячусь, это значит, что я признаюсь в преступлении, которого не совершала.