Обладать Кори (ЛП)

– Его семья могущественная, а никакие убийства не доказаны.

– Ну еще бы, иначе он провел остаток жизни за решеткой. Тот факт, что ты собрался отдать меня ему, реально меня беспокоит, Амбросио. И иногда я задаюсь вопросом, не хочешь ли ты, чтобы он убил меня.

– А если и так, почему меня это должно волновать? – клокоча от ярости, Амбросио подходит так близко к Кори, что их носы почти соприкасаются. – Ты целый год отказывался иметь со мной дело. Угрожал кастрировать меня зубами. Мои водители и горничные больше мне угождали, чем ты! А тебя мне приходилось заставлять, – снова подойдя к окну, он уставился на утреннюю полупустую улицу.

– Вот насчет заставлять тут и есть основная проблема, – говорит Кори. – Помнишь, как ты больше чем на двенадцать часов оставил меня в камере сенсорной депривации? А когда связал меня так крепко, что у меня повредился нерв? У меня на пальцах до сих пор снижена чувствительность. И попытка отправить меня к этому мяснику стала последней каплей. Такие, как ты, думают, что они выше закона, что могут использовать и жестоко обращаться с другими людьми, потому что денег у вас больше, чем у Господа бога, и потому что у вас могущественные семьи.

Обернувшись, Амбросио пригвоздил его настолько властным взглядом, что у меня мурашки побежали.

– Ты принадлежишь мне.

Следующее мое действие удивило меня самого, потому что я не помню, чтобы обдумал это и принял решение. Я встаю перед Кори, между ним и этим тираном, и мой голос, как и у Амбросио, звучит по-деловому ровно.

– Сколько ты за него хочешь?

Позади меня охает Кори, но поскольку мне не видно его лица, я не знаю, это от шока или от обиды. Хотя мне сейчас все равно. Этот самовлюбленный колумбиец больше его не получит.

Какое-то время Амбросио раздумывает. А вид из окна позади него такой обычный, такой безмятежный. В моем небольшом городке на улице высажены деревья, старые дома по обеим ее сторонам, мимо проехала машина. Странный фон для наркобарона, решающего судьбу человека, которого считает своей собственностью.

– Я заплатил за него пятьдесят тысяч. Его долг плюс проценты, как мне сказали, – на его губах играет самодовольная ухмылка. – Но на протяжении всех этих лет он доставлял мне сплошные неприятности. Так что я всерьез рассматриваю возмещение некоторых убытков, – он размышляет несколько секунд. – Отдам его за сто тысяч.

– По рукам. Я попрошу кого-нибудь принести деньги.